Читаем Индульгенции полностью

– Слушай, источник улики некомпетентен, и файл поврежден, но независимая экспертиза может помочь – у них оборудование лучше, они могут разобраться. Если что-то выйдет – приобщим запись. Если от нее вообще будет польза.

– Должна быть. Точно.

– Ты знаешь, откуда это?

– Нет. Не знаю. Но что-то там должно быть. Я верю.

Кирилл скомкано прощается, ссылаясь на занятость, а я продолжаю сидеть в кафе, ничего не заказывая и не понимая, как такое может быть. Антон не мог так поступить – кинуть какую-то фальшивку, и на этом успокоиться. Он должен был что-то еще сделать. Но он не берет трубку после нескольких звонков, и я перестаю набирать его номер и просто жду – может, он и перезвонит. Моя единственная надежда – на него, потому что я видела эту запись, и она могла бы…

Кирилл

…но не смог забрать машину из этого чертова сервиса, и теперь бегаю весь день, как в задницу ужаленный.

Константинов выходит, наконец, в коридор, и это мой единственный на сегодня шанс отловить его.

– Евгений Андреич, Можно к Вам на минутку? – зная, как он любит официоз, напрашиваюсь я.

– Ну, попробуй, – ухмыляется Константинов и оставляет дверь своего кабинета открытой.

– Что с файлом, который я просил приобщить?

– Пока рассматривают. Там что-то по технике. Решение экспертизы будет к четвергу. У судьи и узнаешь

– То есть, ничего?

– Всякое может быть.

Константинов, узнаю. Сдержанный, кабинетно-пиджачный номенклатурный ублюдок. Не проронит ни единого лишнего слова, а все, что скажет, окажется пустым звуком.

– К тебе напрямую поступали улики? Я знаю, что Сафронов наверняка все решил. Мне уже звонили, дважды. Но у мужика ребенок умер, жена с ума сходит, здесь надо разобраться.

– И в чем конкретно дело?

– Сделка. Условный срок. Что угодно, что помирит тебя, меня и Сафронова.

– Как знать.

– Послушай, Женя…

– Мы с тобой на одном поле не срали, Кирюша. Ты много себе позволяешь для вчерашнего гражданского адвоката с армией и проваленной секцией бокса за плечами. Ничего не решено. С моей подачи суд уже подал запись на экспертизу. А мог и не подавать – файл, который даже просмотреть нельзя, – за явной незначительностью. Я не препятствую работе защиты, а действую в рамках правового поля. А вот ты одним фактом своего присутствия здесь уже пытаешься давить на следствие. Это совсем не хорошо.

– Хм. Я консультируюсь…

– Да нет, это совсем не так называется. Я проверю, нет ли еще каких улик, и тогда свяжусь с вами. С тобой и с женой обвиняемого, раз она в поверенных. И с потерпевшей стороной, кстати – она тоже есть, если ты не забыл. Это все?

– Пожалуй, да.

– Всего хорошего, Кирилл.

Я подхожу к метро, докуривая одноразовый вейп. События последних дней окончательно добили меня. Но только сегодня, после разговора с Константиновым я ощутил потрясающее облегчение от понимания того, что я сделал все, что от меня зависело. Даже больше. Я не знаю, кто и что хотел мне прислать, и как в этом замешана Анна. Возможно, все это бред и блеф. Это изначально было проигранное дело, но Анна так умоляла меня помочь и настолько нуждалась в поддержке, что я просто обязан был что-то предпринять. Но теперь с меня хватит. Я могу даже не брать денег у Адама после того, как объясню всю суть ситуации. Мне просто нужно отдохнуть. И я уже даже знаю, куда улечу через неделю, когда закрою последнее из заседаний на этот месяц. Иначе зима меня доканает.

Сломаться морально и отказаться от этой защиты – однозначно лучше, чем сломаться физически после третьего предупреждения.

В вагоне метро мое внимание приковывает к себе потрясающая девушка. Я довольно редко езжу общественным транспортом и скорее принадлежу к тем, кто насмехается над неудачниками, знакомящимися в метро. Но с этой девушкой что-то не так. Она словно вырезана из другой картинки и вставлена в этот вагон. На ней желтое платье и поверх него – меховой жилет. У нее шикарная фигура, выразительная грудь и идеальные ноги. И, черт возьми, эта родинка на ее безупречном, миловидном лице – я чувствую, как мое сердце трясется в панике от того, что я могу даже не попытаться и никогда не прикоснусь к ней. Но это явно одна из девиц, к которым так просто не подойти. Но какого черта? Если сегодня я снова не решусь хоть что-то наладить в своей жизни, то какой из меня мужик?

Девять из десяти, что она меня пошлет в самом начале. Но вот я подсаживаюсь, и вот я уже знаю, что ее зовут Алена, а она знает, как зовут меня. И я не слышу презрения или желания послать в ее голосе. Что-то тут не так.

– Вы так прекрасны, но так печальны. Почему это?

– Меня подвел близкий человек, – вздыхает она. – И вообще, трудное время. Вот я решила Вам поплакаться. Вы не против?

– Я как раз специализируюсь на решении проблем путем выслушивания.

Господи ты боже, удочка заброшена, и поплавок уже дергается. Ну, есть же еще место в жизни для безумства?

– И надолго Вас хватает?

– Смотря, на какой теме мы сейчас.

Она смеется и слегка краснеет. Я думал, так бывает только в романтическом кино. Но я просто взял и попробовал. И это сработало.

– Угостите даму кофе?