Читаем Империя туч полностью

Господин Рейко: "Та единственная знающая сокки женщина – пожертвует ли собой?". "Старый доктор гайкокудзин действительно ли ослеп и сошел с ума?". "Слепнет. Теряет власть над мыслями и словами". "И что теперь сделает господин министр Гоннохыое?". "Ничего. Ему уже не нужно никого переубеждать. Нет речи о мире. Бюджет на расширение постройки флота Неба был принят единогласно и уже подписан Его Величеством". "Даже после того, что произошло в Пекине?". "Именно после того, что произошло в Пекине".

Кийоко глядит на господина Рейко. Господин Рейко глядит на Кийоко.

Кийоко: "Вы не разрешите мне возвратиться в Эскадру". "Нет. Ты могла бы погибнуть".

Кийоко: "И не разрешите мне ходить свободно". "Нет. Тебя могли бы выкрасть агенты империй".

Кийоко размышляет: Он бросил все и поспешил сюда при известии об эвакуации из Пекина. У него имеется загадка, которую он должен решить, и я являюсь ключом к этой загадке. И теперь уже он тебя не освободит. Она поглотила его. Словно бы мы друг другу дали обет. Словно бы уже написали свои предсмертные стихотворения.

Кийоко размышляет, господин Рейко размышляет: Она не может не знать абсолютно ничего.. Знает, даже если и не знает, что знает. Если он будет достаточно тщательно следить, если соберет достаточно много данных, я узнаю ее лучше, чем она знает сама себя.

Кийоко размышляет: господин Рейко размышляет: Раз ойятои гайкокудзин уже не может работать над tetsu tamasi, чьи же откровения должна была бы я переводить со сна в кандзи? Они увидят, что море высохло. Огонь погас. Мед съеден. Чем быстрее падет надежда, тем скорее избавится она от этой кажущейся значимости и вновь размоется во мгле.

Господин Рейко глядит на Кийоко.

На следующий день на Соколе "Кинсин" они вылетают в Токио.

Где Кийоко получает первое письмо от Фредерика Вильерса.

Дорогая мисс Торн, пишу в спешке на набережной в Сан-Франциско, чтобы поспеть с отправлением на почтовое судно в Голландскую Индию. Так что мисс простит мне телеграфную сухость. Поначалу я хотел выслать каблограмму, но не знал: куда. Надеюсь, что письмо, адресованное в штаб Первой Эскадры Неба доберется до мисс посредством надежной военной бюрократии. Знакомый военный художник, итальянец, но хороший человек, получил здесь каблограмму через Атлантику от брата, путешествующего в сторону Африканского Рога из Константинополя, чтобы строить железную дорогу в Эритрее для Итальянского королевства. Я знаю, как ожидала мисс известий о том дородном дирижабле Неба, который отправился в погоню за братом-похитителем. Это слухи, и мисс не найдет их в газетах. В окрестностях озера Алакол (в доброй тысяче миль от Каспийского моря), якобы, разыгрались небесные бои, в которые была ангажирована и царская конница. Как – неизвестно. Неизвестно и то, вышли целыми из боя оба или только один аэростат, а если и один, то который. Брат военного художника разговаривал с иезуитом из османской миссии, который возвратился прямиком с пути каравана из Бухары в Акмолинск. То, вроде как, наиболее недоступные районы цивилизованного мира, и данный слух невозможно как подтвердить, так и отрицать. Были сделаны эскизы, но их каблограммой не передашь. Но, возможно, надежды мисс будут подпитаны хотя бы этими клочком информации, дай бог, лишь бы не фальшивой.

С предзимним похолоданием японско-русская война расцветает в веер кампаний: маньчжурскую, за Владивосток, за Нанкин.