Читаем Империя туч полностью

Поднявшись над водами залива и первыми холмами, мы летели над полями кукурузы и проса, довольно-таки медленно, словно бы и не спеша к цели, и как раз по этому до меня дошло, что этот воздушный поход не является самостоятельной акцией или даже ключевым ходом, а нам была поручена одна из многих ролей в этой военной симфонии, с огромной точностью написанной для этого ночного представления смерти генералом бароном Ноги и его штабными сотрудниками. И действительно, когда темнота уже установилась, когда появилась Луна над вроде бы еще спокойной равниной Додзесё, покрытой, словно волнами, тяжелыми от зерна полями, только тогда навигаторы Богомола подали больше духа в дизельные легкие. Желудок мой чуть ли не уперся в пищевод, и мне не стыдно признаться, что столь резкие птичьи маневры оказались тяжким испытанием для моего организма, в отличие от организмов японских практиков авиационных сражений, не привыкшего к небесной акробатике; и были такие моменты, когда я четко чувствовал обратный подъем содержимого моего желудка, хотя с утра проглотив всего лишь немного чаю с сушеным изюмом, а потом, во время ожидания решения командования под Бан-у-сан, меня угостили чашкой молока "Нестле", которое воины микадо весьма полюбили, чтобы запивать свой рис. Но я здесь пишу о войне. Зашло Солнце и над сценой осады подняли свои лучи чудовищные прожекторы-искатели русской крепости; из всех девяти глаз, которыми владеет Порт Артур, открылись семь, и тут же проснулись батареи крепостной артиллерии. А может, я заметил их работу именно тогда, поскольку в шуме воздушной машины не слышен обычный скрежет войны.. Лишь расцветающие раз за разом на ночном небосклоне букеты огненных цветов, их пылающие веера и розетки взрывающихся ракет и бомб типа "морская звезда" – они привлекли взгляд к фронтовым линиям и к месту наступления. В колористике этого ночного боя Уистлер[3], наверняка, погрузился бы со всем наслаждением. Глубокий фиолетовый тон горы на фоне находящих синих пятен ночи, бледный лимон Луны, белизна прожекторов, теплый жар бомб "морская звезда", алые выплески из пушечных пастей и желтые вспышка за вспышкой взрывающихся снарядов, и все это смягчено легкой вуалью дыма, как будто бы вечно залегающей здесь, на возвышенностях и в долинах, делали пейзаж самым особенным среди всех военных спектаклей, свидетелем которых я был ранее. А ведь я и не глядел с высоты, большей, чем наш наблюдательный пункт на Хо-о-шань, поскольку "Богомол" избрала самый нижний из всех возможных курсов императорских аэростатов. Те, летящие выше и медленнее, оставались для нас невидимыми. Каким был замысел такой тактической хореографии, я тут же убедился, как только мы вошли в зону непосредственных военных действий. Под нами вились линии атакующих под гору отрядов императорской пехоты, дующих на смерть в индейском строю, практически без оснащения, только лишь с ружьями и патронными сумками, вверх по невозможной крутизне, где, помимо того, их ожидали клубки колючей проволоки, препятствие, непроходимое без людских жертв, которые сломили всякую другую армию, но солдаты микадо привыкли к этой чудовищной жертве, причем, жертве из наиболее мужественных сердец, из сотен героев, которые должны были подбегать, подползать сюда под непрерывным огнем из расположенных выше пулеметных гнезд, и ножницами на длинных бамбуковых стержнях разрезать засеки, проволока за проволокой. Я видел эти бесплодные попытки, повторяемые с каждым штурмом. Самые лучшие отряды выбивались на них полностью, ибо москали, помимо того, подключали плотные спирали колючей проволоки к источнику электрического тока и сжигали ним насмерть собственноручно прорывающихся. Я видел их тела, висящие на алтарях заржавевших терниев, ореолах вспышек-молний, иногда до самого рассвета. "Богомол" спикировал на линии заграждений под укреплениями Высоты 203, разложив ответвления своих "ножек", словно мечи, спереди, с левой и с правой сторон, на которых были закреплены крюки и серпы, и ними, в трех ныряющих пролетах, разорвали преграды в клочья, вырывая из почвы и волоча высоко, под самую Луну, сплетения проволоки, бамбуковых кольев и перекрестий, гобелены грязи, а так же слепившиеся и наколотые на них трупы, которые затем спадали, крутясь, на мягкие поля. В нас стреляли. Ослепительные прожектора крепости на Золотой Горе и ближнего форта Нирошан (Двойной Дракон) поворачивались быстрее и точнее, чем пушки крепости, так что не раз нам приходилось очутиться в виде как атакующих, так и защищающихся, и до нас доходили ближние ружейные выстрелы. О Госпди, если бы я знал тогда, что знаю теперь, когда пишу эти слова, на квартире в Тобешин! Мисс Торн сообщила мне потом, что Суда Железных Духов Неба (похоже, их называют именно так) ранее никогда не участвовали в битве, хотя и были проведены различные испытания прочности стали, не имеющей веса, ее не обстреливали очередями, не поражали в движении, в воздухе, снарядами большого калибра или же гранатами. Еще до сох пор тело мое немеет, волосы поднимаются дыбом при воспоминании о звуке пуль, бьющих в корпус "Богомола" быстрее, чем тревожная барабанная дробь, сильнее, чем молот кузнеца, с яростью, большей, чем у роя шершней. А полностью зависнув на шелковых сетях, раз и другой заметил я сквозь угловатые окошки подобные сложности и других единиц нашего небольшого флота. Одно из суден, более длинное, массивное, словно бы составленное из надвигающихся одно на другое колец, занималось, в основном, транспортировкой в своих внутренностях пехотинцев сразу же на вершину Высоты 203, что требовало оставаться неподвижным в самом сердце вражеского лагеря, представляя из себя идеальную цель; но, раз оно выжило в бою, тогда и "Богомол", тем более, должен был выйти из столкновения целым. Правда, имелся, как минимум, один Корабль Духа микадо (у меня имелись сложности с тем, чтобы различать машины одной и той же конструкции) сознательно привлекавший огонь на себя и заслоняющий других своим панцирем, наиболее уродливый из всего помета, словно пес-ветеран собачьих боев, выращиваемый для того, чтобы кусать и быть покусанным, не соблазняет умильной красотой, но ты восхищаешься наглой харизмой бестии, когда она вступает на ринг, в панцире шрамов и нарослей. Так и этот округлый воздушный аппарат представлял себя на поле боя чуть ли не вызывающе, с широко раскрытой в блеске пастью, выплевывая из нее фонтанами гранат и залпами двухдюймовой пушки, а еще – очередями зажигательных ракет. В какой-то момент по этому судну стреляли, похоже, все русские, защитники левого округа цитадели Высоты 203; пули отскакивали от корабля, словно искры от наковальни. Он же лишь подскакивал в воздухе, будто бы мячик на воде. Что, как впоследствии я вычислил из наблюдений за "Богомолом", палящим из двух своих "гатлингов" в отдаленную цель, следует из природы металла, что легче воздуха, ибо, как конструкциях воздушных шаров, избавление от наименьшего балласта неизбежно приводит поднятие воздушного судна, так же и стрельба и бомбардировка из Суден Духа любыми боеприпасами, которые сами по себе не являются идеально невесомыми, делают невозможность прицельную точность неподвижного прицеливания. Только этот броненосец неба настроен не для снайперской точности. А еще дальше и выше в небесах действовал другой Корабль Духа, присутствие которого мы узнавали только по разрушительным результатам на земле; он бомбардировал укрепления москалей, на которые шли фаланги япов, сбрасывал на бункера и землянки бочки масла, которое затем горело от зажигательных ракет, так что большая часть прогресса боев по направлению к вершине Высоты 203 я мог прослеживать, ведя взглядом за последствиями завес огня, вспыхивающих все ближе к двойной короне фортов, все теснее к последним защитникам. Но те не утратили мужества почти что до самого конца. Могу с полной бесстрастностью доложить, что той ночью я был свидетелем множества актов высочайшего героизма и храбрости под огнем. Третья Армия добыла Высоту 203, и вскоре она начнет бомбардировку русского флота. У меня дрожит рука, наверняка, от вибрации воздушного металла, но я попытаюсь передать великолепие и ужас, и правду ого исторического противостояния, зрителем и участником которого я был двадцать пятой ночью осады Порт Артура.