Читаем Империя (СИ) полностью

После окончания игр Ратибора отвели в подвалы Колизея, где он должен был ожидать своего хозяина Александра. Нижние этажи величественного сооружения были вымощены большими и холодными гранитными глыбами, привезенными сюда из каменоломен Римской империи. Вообще же это здание напоминало айсберг: снаружи виднелась лишь малая толика, а все остальное находилось внутри. Скрытая от посторонних глаз часть каменного организма уходила глубоко под землю, и чем ниже туда опускался человек, тем ощутимее становились темнота и холод и тем больше плесени и крыс встречалось на его пути. Единственным источником света здесь были чадящие копотью факелы, которые зловещим желто-красным светом освещали коридоры, отбрасывая размытые, загадочные и пугающие тени на блестящие от влажности и слизи стены.

Сюда сгоняли тысячи рабов, чтобы этот многочисленный персонал трудился здесь в поте лица, приводя в движение немыслимые механизмы, которые обеспечивали зрелищность представления и заставляли толпу кричать от удивления и восторга. Тут же держали и гладиаторов. В каждой предназначенной для них камере стоял топчан, устланный соломой. Напротив спального места на вбитых в стену стальных кольцах висели толстые цепи, которые не смогла бы порвать и сотня человек. Мощные дубовые двери, способные выдержать даже удары осадного тарана, запирал массивный замок. Все это было сделано для того, чтобы обученные убивать бойцы не смогли сговориться и подготовить мятеж. Слишком уж запомнилось римлянам восстание Спартака, и повторять свои ошибки они не хотели.

В одну из таких комнат и впихнули Ратибора, после чего металлический звук замка погрузил его в подвальную тишину. Боец обошел небольшое помещение, недолго думая, завалился на топчан, отвернулся лицом к стене и сразу же уснул, сморенный усталостью и пережитыми потрясениями. С момента окончания боя и вплоть до этой минуты его мысли были заняты неизвестным юношей, который, получается, даровал ему жизнь. Толпа жаждала его смерти, которую он был уже готов принять, но почему-то поменяла свое решение при виде этого молодого паренька. И Ратибор все никак не мог понять, почему тот вступился за него. Неужели в этом отвратительном мире, в этом ненавистном ему Риме остались те, для кого честь, сила и жизнь воина имеют ценность? Он думал об этом всю дорогу с арены сюда, думал, укладываясь на влажную от сырости и пахнущую плесенью солому, думал, когда отворачивался к стене и прикрывал глаза, но теперь он уснул.

Беспокойно ворочаясь, он видел во сне свою далекую родину, свой народ и привычную зиму. Зиму, которой ему так не хватало в этом жарком и пыльном городе, где он, выросший на лоне природы, задыхался от смрада, скопления людей и постоянной духоты. Ему снился зимний лес с деревьями, укрытыми пушистым белым покрывалом и трещавшими от морозов, по которому он, еще совсем маленький, вместе с отцом прогуливался верхом, осматривая семейные владения. Эта картина и теперь стояла у него перед глазами: зимний лес утопает в снежных заносах, конь, ступая по белой целине, проваливается по колени в обжигающе холодные сугробы, а вокруг видны лишь темные стволы обнаженных деревьев и зеленые лапы елок и сосен. Они то и дело сбрасывают с себя непомерную ношу, осыпаясь снежным водопадом вниз, и тут же по лесу разносится испуганное щебетание птиц, отзывающееся эхом на огромные расстояния. А когда маленький Ратибор выглядывал из-за ворота своего полушубка и, приподнимаясь на стременах, смотрел вперед через косматую гриву лошади, он видел, как солнце, отражаясь от снега и инея, будто рассыпает перед ним сверкающие бриллианты.

– Смотри, Ратибор! – говорил его могучий, словно скала, отец своим громогласным голосом. – Смотри и помни: это твоя земля! Вырастешь – станешь править ею вместо меня. Береги нашу землю от врагов. Будь примером своему народу, ибо простой человек подражает своим князьям. Какой князь, такой и народ. Станешь плохим хозяином для своей земли, так и народ начнет дурить. Допустишь воров и лихоимцев к себе, так и народ будет воровать, видя, что твои ближайшие товарищи не брезгуют запустить в казну свою лапу. Суд вершить начинай с приближенных своих. Поймет народ тогда: раз ты и ближних не жалеешь, то уж простолюдина и вовсе не пощадишь. Тогда они тебе, Ратибор, словно дети, верны будут!

И он запоминал, глядя на могучие стволы вековых деревьев, уходящих прямо в прозрачное, бесконечное небо. Он смотрел на этих великанов и не знал, даже не догадывался, сколько им лет. Он только понимал, кутаясь в теплый полушубок, сколь величественны они по сравнению с ним, который еще и жизни-то совсем не видал. Оборачиваясь, Ратибор видел своего отца, который, выпрямившись в седле, словно струна, с суровым взглядом управлял конем. Вслед за ним шла его дружина, готовая по первому приказу кинуться в бой на любого врага и без сомнения отдать жизнь за своего князя.

Когда завершился кульминационный момент игр в Колизее и толпа, насытившаяся зрелищами, возжелала хлеба, Марк встал со своего места и произнес:

– Нам пора идти.