Читаем Империя (СИ) полностью

– Но почему? Люди же не расходятся. Они, наверное, еще чего-то ожидают? – спросил Луций, удивленный торопливостью Марка.

– Люди ждут, когда начнут раздавать тессеры.

– А что это? – тут же поинтересовался Понтий.

– Тессеры, Понтий, – это небольшие свинцовые таблички с номерами, по которым можно получить разные призы. Так сказать, дары для собравшихся тут бездельников.

– А что за призы? – вставая с места, снова спросил Понтий.

– Всякие, начиная с денежного выигрыша и заканчивая какой-нибудь никчемной безделушкой. Мы лучше посмотрим на это издалека.

– Но почему? Может, нам тоже повезет, и мы что-нибудь выиграем!

– Поверь мне, Понтий, тессер очень мало, а желающих их получить – слишком много. Как только их звон огласит трибуны, тут начнутся такие потасовки и давка, что вам попросту будет не до призов. Я лишь пытаюсь вас уберечь от этого: слишком уж жалка нажива и слишком велика цена за нее. Сегодня тут будет очень жарко, и в давке погибнет много народу, поэтому лучше отойти на расстояние. Ведь всегда приятнее наблюдать за безумием, нежели участвовать в нем. Да, будет вам, о чем сегодня рассказать дома. Думаю, Мартин сильно огорчится, послушав вас. Жаль, что он не смог вырваться сюда, ему бы наверняка понравилось. Не правда ли, Ромул? – спросил Марк у побледневшего парня. Тот взглянул на сенатора не моргающим взглядом и молча кивнул головой.

– Мартин себе все локти искусает, когда мы ему расскажем обо всем, что тут видели! – радостно воскликнул Понтий.

– Возможно, он их уже кусает, Понтий, – как-то не к месту обронил Марк, спешно направляясь к выходу.

– Вот бы увидеть поближе того гладиатора, – с восхищением тихо промолвил Луций.

Ратибор явно удивил юношу: Луций до сих пор вспоминал, как он один сражался против стольких противников. Как он хотел принять смерть, как мгновенно отыскал глазами в толпе того, кто первым потребовал оставить его в живых, и как долго смотрел в сторону юноши. Смотрел даже тогда, когда император решал его судьбу. Стойкость и мужество этого гладиатора восхитила Луция даже больше, чем Понтия, который вначале, как и все, хотел смерти этого воина. Марк услышал его восхищенные слова и незаметно улыбнулся, продолжая выводить парней из амфитеатра.

Вскоре, как и говорил сенатор, на арену выехали несколько колесниц, которыми управляли девушки в костюмах богини Фортуны. Они скакали по кругу и разбрасывали по сторонам свинцовые таблички, а толпа, жадная до легкой наживы, кидалась за ними. Давка, действительно, образовалась нешуточная: люди с задних рядов напирали на тех, кто стоял впереди. Один пожилой мужчина резко выхватил у другого злосчастную табличку и с криком «Моя!» отпихнул конкурента, после чего попытался вырваться из толпы. Но не тут-то было: стоявший рядом молодой парень немедля оглушил его ударом в затылок, и мужчина рухнул без чувств между каменными сиденьями амфитеатра. Толпа сразу загудела, словно это были не люди, а стая хищников, которая почуяла кровь и ринулась за добычей. Упавших нещадно топтали, повсюду слышались крики и брань. И там и тут люди дрались не на шутку, пытаясь отбить друг у друга свинцовую пластинку, дававшую право получить бесплатную безделушку.

Луций, Ромул и Понтий смотрели на это столпотворение со стороны, и каждый из них думал о том, как хорошо стоять здесь, а не находиться там, среди озверевших людей, стремящихся заполучить хоть что-нибудь, пусть даже несколько гнилых луковиц, лишь бы только даром.

Рассматривая толпу, Луций заметил, что на самом верхнем ряду амфитеатра в одиночестве сидел неприметный юноша – тот самый, которого он видел в доме Марка, когда пришел туда в первый раз. Юноша пристально наблюдал за тем, как безумствует толпа, словно пытался запомнить каждое движение и каждый крик людей, стремившихся заполучить себе свинцовую табличку. Луций, не отрываясь, смотрел на парня, а тот, завороженный, сидел, не шевелясь, на своем месте, будто каменное изваяние. Луцию даже показалось, что юноша как-то изменился. Он запомнил Аверу стройным и высоким парнем, а тут он сидел сгорбившись и немного наклонившись вперед. Хотя, может быть, зрение обманывало Луция. Он прищурился, чтобы лучше рассмотреть юношу, но внезапный порыв ветра поднял пыль, заставив всех отворачиваться и прикрывать лица, чтобы мелкие песчинки не попадали в глаза. Когда же ветер стих и Луций вновь открыл глаза, Авера исчез, словно растворившись в воздухе. Луций тщетно пытался найти его взглядом в толпе, переводя взор из стороны в сторону. Он даже хотел спросить Марка, почему тот не взял своего приемного сына (как он представил Аверу при их первой встрече) вместе с ними. И почему посадил его туда, где обычно сидят самые нищие и бедные сословия Рима? Ведь при таких связях и деньгах Марк мог с легкостью устроить его даже с теми, кто располагался по правую руку от самого императора. Внезапно Марк прервал его мысли: