Читаем Империя (СИ) полностью

– Я думаю, это какая-то ошибка. Нужно разобраться, – тихо проговорил Леонид. – Все прояснится, – сам в это не веря, сказал он, чтобы хоть как-то поддержать Корнелия, который побледнел и присел на стул.

– Что может проясниться, мой друг?! Что?! Нас оклеветали! Знать бы только, кто и за что! Теперь уже ничего не прояснится, Леонид! Ничего! – тряся бумагой, прокричал Корнелий, и, вздохнув, вымолвил: – Уже и так яснее некуда! Да и они пришли сюда не для того, чтобы что-то прояснять! – небрежно кинув документ на стол, обхватив голову руками и тяжело вздохнув, посетовал Корнелий.

В этот момент в комнату вошли солдаты и без лишних церемоний стали выносить из дома все, что представляло хоть какую-то ценность. Жильцы молчали, беспомощно наблюдая за происходящим, и лишь Рем изредка недовольно рычал. Пес вплотную прижался к Маркусу, который испуганно смотрел на все, что творилось в доме.

– Папа, кто они такие и почему все забирают? – тихо, еле слышно спросил у отца Маркус, с опаской глядя на солдат.

Сидевший на стуле Корнелий в ответ лишь нервно помотал головой.

– Все будет хорошо, сынок. Все будет хорошо. Ты, главное, не бойся, – повторял он, будучи не в силах ничего объяснять.

Однако вскоре он не выдержал и, встав, заходил по комнате, чем начал раздражать начальника отряда, который тут же рявкнул на него:

– Прижми свой зад к стулу и не путайся под ногами! Можешь пока попрощаться со своими выродками: у меня приказ арестовать тебя, и после того, как мы закончим, ты отправишься с нами! Так что пользуйся моментом, пока есть такая возможность!

– Не смей так говорить о моих детях, ублюдок! – громко и с былой уверенностью выкрикнул Корнелий. Но тут же понял, что не стоило лишний раз провоцировать Константина, дабы избежать последствий и не усугублять тем самым свое положение и положение тех, кто находился рядом с ним.

– Что?! Мне показалось, или кто-то тут начал тявкать?! – ответил на дерзость начальник отряда и подошел к Корнелию. Он пристально посмотрел в глаза пожилому воину, шмыгнул носом и, резко схватив его за волосы, поднял ему голову и произнес:

– Ты вор государственной казны, твое место в дерьме рядом с червями! Если еще раз раскроешь свою пасть, я лично приговорю тебя к смерти, которая должна была уже давно взять тебя в свои объятья! Ты мало того, что предатель, так еще и глупец!

Сказав это, Константин резко толкнул голову Корнелия вперед, и она, словно мячик, ударилась об столешницу. Разбив Корнелию лицо, Константин снова приподнял его голову за волосы и продолжил:

– Надеюсь, ты все понял?! Если нет, то я могу преподать тебе урок еще раз!

В голове Корнелия промелькнула вся его жизнь, все сражения, в которых он участвовал. Таких, как этот солдат, он в былые годы кромсал направо и налево. А теперь что же получается? Он должен непонятно за что унижаться и терпеть все это, да еще на глазах у собственного сына? Разве мало ему досталось? Разве мало он натерпелся от несправедливости и жестокости богов, которые отняли у него его жену, его честь, а теперь отнимают и его гордость? И он должен молча повиноваться? Повиноваться кому? Какому-то выродку из карательного отряда, который только и может, что мериться силами с беспомощными и безоружными? В его голове зазвенело, противоречивые мысли заполонили мозг Корнелия, они переполняли его злобой, и ему хотелось собственными зубами перегрызть горло этому сосунку, возомнившему, что он вот так запросто может дерзить ветерану. Но, посмотрев на испуганные лица Маркуса и Мартина, Корнелий подавил в себе то чувство, которое уже очень давно его не посещало, – чувство отмщения и запаха крови, которое пьянило его, когда он наказывал своих врагов, вонзая острый металл в их плоть, как мясник вонзает нож в туши животных. Но это было в прошлом, а сейчас… Сейчас уже он не в том положении, чтобы диктовать свою точку зрения, уча всех врагов уму-разуму своим мечом. Реальность была такова, что он был один, а рядом находились его близкие. Один против отряда? Нет, он не хотел совершить глупость, которая будет стоить жизни всем, кто был ему дорог. Неимоверным усилием воли он подавил ярость, которая вспыхнула в груди старого воина и жаждала вырваться на свободу, но все же осталась там, где и должна была остаться еще десять лет назад, – на поле боя, последнего боя в его жизни. Шли годы, все забывалось, и он сам менялся. Даже его характер смягчился под воздействием времени. Частенько за это время ему приходилось перешагивать через свою гордость и улыбаться, чтобы детям было спокойно. Как же это было унизительно в очередной раз проглатывать все это! Но жизнь диктовала свои правила.

– Папа! Не тронь моего отца! Папа, папочка! – прокричал Маркус и бросился к Корнелию, который от удара свалился на пол в полусидячем положении.

– Все нормально, сынок. Все хорошо, ничего страшного, – проговорил Корнелий и обнял Маркуса.

– Отец, пожалуйста, не зли их, я не хочу, чтобы они тебя били, – всхлипывая от жалости, сквозь слезы проговорил Маркус, помогая Корнелию подняться и усаживая его обратно за стол.