Читаем Империя Немых полностью

И она рассказала о том, что произошло после исчезновения его и Катсу, о том, как узнала, что беременна, и как решила изменить имя. Прасада охватило чувство вины и раскаяния за то, что его не было в то время рядом с женой. Как, должно быть, тяжело ей пришлось, тогда как он, ее муж, жил в роскоши вместе с их дочерью. А Видья считала, что эта ее дочь погибла.

— Я не хотела, чтобы мой следующий ребенок оказался Немым, — продолжала Видья, — и я нашла генного инженера, Макса Гарина. Он сказал, что может ввести ретровирус и Седжал не будет Немым. Как будто бы так все и получилось. Седжала два раза тестировали на Немоту, один раз при рождении, второй раз — когда ему было два года. И оба раза результат был отрицательный. И тем не менее, как я узнала впоследствии, он все равно Немой. Как и говорит Катсу.

Она продолжала свой рассказ, и Прасад узнал о том, как Видья работала в своем квартале. Он заморгал глазами, слушая бесстрастный рассказ Видьи о том, как она повстречалась с Детьми Ирфан и как узнала от них, чем Седжал занимался на рынке. В нем вспыхнула неподвластная разуму искра гнева. Какая мать способна допустить такое?

А другой голос прошептал ему, что и ни один отец не смеет обрекать своего сына на такую судьбу.

— Я отправила Седжала в монастырь, — закончила Видья. Катсу все так же неподвижно сидела у ее ног. — Я осталась, потому что хотела получить ответы на кое-какие вопросы. У меня тоже теперь есть связи, и, благодаря им, я сумела выследить Макса Гарина, хотя на это ушло много дней. Когда я рассказала ему, кто я такая, он привел меня сюда. Доктор Кри был чрезвычайно рад нашему знакомству.

Прасад вспомнил, как Кри и Сей обсуждали ДНК Катсу и как сильно они желали провести исследование ее яйцеклеток. Он вполне представлял себе их воодушевление, вызванное появлением Видьи.

— Когда я спросила, чему он так обрадовался, он упомянул твое имя, — продолжала Видья. — Тогда я отказалась о чем-либо говорить, пока не увижусь с тобой.

Прасад поморщился.

— Макс Гарин пришел работать в лабораторию только шесть лет назад, и он ни разу не упоминал о тебе. А жаль. Мы могли бы встретиться на несколько лет раньше.

Катсу шевельнулась, но не встала со своего места у ног Видьи. Видья опять начала поглаживать ее волосы.

— А чем именно, скажи мне, занимается лаборатория?

— Моя жена ничуть не изменилась, — заметил Прасад без усмешки. — Все так же требует мгновенных ответов на свои вопросы.

— И муж мой все тот же, — парировала Видья, — всегда медлит со своими ответами.

— В лаборатории ведутся исследования по генетике Немых, — сказал Прасад. — Началом всему была попытка научиться выращивать зародыши Немых в искусственных условиях, чтобы не приходилось больше отнимать детей у родителей.

Видья посмотрела на него скептическим взглядом.

— Они хотят покончить с рабством Немых, выращивая людей в пробирках?

— Не совсем так. — Прасад невольно поежился под ее пристальным взглядом. — Они прежде всего хотели покончить с рабством женщин, способных производить Немое потомство. Ведь есть места, где в рабство попадают как сами Немые, так и те, кто способен их родить. Если этот проект будет успешным, положение дел изменится к лучшему.

— И каковы ваши успехи? — Голос Видьи прозвучал твердо и бесстрастно.

— Есть кое-что. — Прасаду не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать ей о детской.

— Муж мой, разум тебе изменяет. Я провела здесь менее часа, и уже прекрасно вижу, что вся это история — чистейшая ложь. Все это стоит очень дорого. — Она обвела рукой комнату. — Миллиарды уходят только на содержание, не говоря уже о том, сколько стоят сами исследования. И неужели ты полагаешь, что те, кто платит такие огромные деньги, руководствуются столь альтруистическими побуждениями?

— Я думал об этом, — Прасад поскреб щетинистую щеку. Этим утром он еще не брился и не принимал душ. — Весь процесс, если нам удастся его как следует наладить, окупит любые затраты.

— И чьи же это затраты?

Прасад посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не знаю. Доктора отказываются об этом говорить. Но когда они предложили убежище мне и Катсу, я согласился. Я мог бы, конечно, вернуться в Иджхан, но это означало бы потерять Катсу, когда ей исполнилось бы десять лет. Тебя я уже потерял. Я не хотел потерять и ее. Поэтому я остался здесь и стал работать на них. — Прасад провел пальцем по завитушкам на обшивке кресла. — Но теперь, жена моя, я начинаю сомневаться в том, что сделал правильный выбор.

Собравшись с силами, Прасад заставил себя рассказать Видье о детской и ее обитателях и о том, что в лаборатории хотят теперь начать экспериментировать с яйцеклетками Катсу. Катсу встретила это известие со своим неизменным спокойствием, Видья же побледнела.

— И как ты можешь здесь оставаться? — прошипела она.

— Не могу. — Эти слова вылетели у него автоматически, он не задумывался ни секунды, что ей ответить.

Прасад замолчал, сам себе удивляясь. Он сказал правду. Эти мысли уже долгое время бушевали у него в голове, требуя выхода.