— Извините, Клавдия Алексеевна, — тихо произнесла она. — Там образцы принесли. Махровые полотенца восемьдесят на два двадцать. Египетские, фабричные вроде. Дешево просят за опт. Будете смотреть?

— Сертификаты есть? — деловито осведомилась Розгина, моментально переключаясь с душевной беседы на рабочий процесс.

— Ксерокопии, — ответила девушка.

Розгина презрительно фыркнула.

— «Ксерокопии»! Знаю я эти ксерокопии, — пренебрежительно заявила она, действительно основываясь на собственном опыте и на прошлых ошибках. — Вьетнамский самострок. Проводи махру эту развесистую, Тамара, не буду смотреть даже. И не отвлекай меня, пока сама не выйду!

Девушка по имени Тамара бесшумно удалилась. Клавдия снова закрыла дверь на ключ, дважды провернув его в замочной скважине, и вернулась в общество старой подруги.

— Суровой ты стала, — уважительно протянула Голощапова, промокая глаза ситцевым платочком бирюзового цвета. Она понемногу начинала справляться с нахлынувшими на нее вновь переживаниями.

— Не на барахолке торгую, — со смехом парировала Розгина.

Но уже в следующую секунду женщина стала предельно серьезной. Лизины проблемы не терпели отлагательств. Кто знает, как быстро успеют развернуться со своими крохоборными делами представители воронья, о которых упоминала подруга. Клавдия все же набрала на трубке радиотелефона необходимый номер и всего пару секунд ожидала соединения.

— Санчик, это я, — радушно произнесла Розгина в аппарат. — Куда едешь-то уже, когда дома обещал сидеть? Так ведь слышно — мотор тарахтит! — накинулась она на собеседника, но, тут же сбавив обороты, более миролюбиво продолжила: — Ладно, я не инспектирую, Санчик. Тут у меня подруга со школьных лет, Лиза, Елизавета Михайловна. Ей помочь надо срочно. Не поможешь — брошу, честное слово, — сурово предупредила женщина. — При чем здесь — занят шеф твой или нет? Я к тебе обращаюсь, или ты сам по себе слабенький? Вот я Лизе сейчас трубку дам, она все и объяснит. — Клава уверенно протянула аппарат подруге и подбодрила ее при этом: — На, говори как есть.

Елизавета Михайловна осторожно приняла трубку из рук директрисы, прикрыла ладонью микрофон и поманила Клавдию пальцем. Та послушно склонилась вперед.

— Зовут как? — прошептала Голощапова, едва заметно передвигая губами.

— Кого? — так же заговорщически переспросила ее Розгина.

— Санчика. — Лиза повела глазами в сторону сжимаемой в руке переносной трубки. Женщина чувствовала себя явно неловко, прекрасно сознавая, что невидимый оппонент ожидает продолжения разговора. К тому же раз неведомый Елизавете Михайловне Санчик в настоящий момент находился в автомобиле, значит, разговаривал по мобильному.

— Санчо и зовут, — обыденно сообщила Розгина, будто это имя было самым распространенным среди мужского контингента.

— А по отчеству? — не унималась Голощапова.

— Еще чего не хватало! — недовольно проворчала Клавдия и самолично сняла Лизину ладонь с микрофона. — По отчеству… Перебьется.

Елизавете Михайловне стало еще более неловко, но отступать было уже некуда. Подруга оказалась настроена очень решительно. Женщина поднесла трубку к уху.

— Добрый день, Санчо… э-э… — замялась она и с затаенной надеждой покосилась на Розгину. Никакой подсказки не последовало и на этот раз. — Простите, как вас по батюшке? — Вопрос был обращен уже напрямую к Александру Мошкину.

Глава 6

Отключив мобильник, Санчо расслабленно откинулся на спинку заднего сиденья «мерседеса». За окном стремительно проносился городской ландшафт, и одна достопримечательность столицы сменялась другой. Рядом с облаченным в тесный двубортный костюм синего цвета Мошкиным расположился Лавриков. От былой болезни у разжалованного в свое время на сходе авторитета не осталось и следа. Федор Павлович прекрасно себя чувствовал и с удовольствием вдыхал пьянящий осенний воздух, врывавшийся в раскрытое боковое окно автомобиля. Вместо привычного белого костюма на Лавре был строгий деловой стального оттенка. Галстук туго затянут под горлом.

Лавриков с усмешкой покосился на своего озаботившегося чьей-то проблемой соратника.

— Женщины? — иронично вопросил он.

— Ага. — Александр коротко кивнул, блеснув лысой головой. — Женщины.

— Отчаянный ты человек, Санчо, — продолжал изгаляться над ним Федор Павлович. — Стоит завести одну, и — конец нормальной, уравновешенной жизни.

Глаза Мошкина удивленно округлились. Он спрятал мобильник во внутренний карман пиджака и непонимающе уставился на Лавра.

— Какой же конец, Лавруша? — неторопливо произнес он. — Мы только-только начинаем. По-новому…

— И чего твоим женщинам вдруг понадобилось? — продолжил допрос с пристрастием Лавр, хмуро покосившись на бритый затылок впереди сидящего водителя.

Мошкин поскреб пальцами свой затылок и нацепил на лицо дежурную маску делового человека, озабоченного текущими проблемами.

— Знаешь, магазины такие есть, — принялся он не спеша вводить в курс дела Федора Павловича. — «Империя» называются или что-то в этом духе. Сеть целая.

— Ну. — Лавриков коротко кивнул. — То ли слышал, то ли видел краем глаза. Продукты вроде? — на всякий случай уточнил он.