Читаем Империя полностью

Так о распятых говорил Ратибор. В его стране – далекой Скифии или, как он сам величал ее, Руси – так называлась небольшая рыбешка, которую солят и вывешивают на улицу подвялиться. Ратибор рассказывал, что она очень вкусная. Луций вновь окинул взглядом людей, висевших на крестах. У некоторых были выклеваны глаза, над мертвыми вились стаи мух, которые, пожирая плоть, облепливали их тела так, что покойники, казалось, шевелились. «Таранка», – снова промелькнуло в голове. Нет уж, спасибо. Может, это и вкусно, но я бы не стал такое пробовать – хватило холодца, который русич когда-то сварил зимой в Германии. Желе из копыт, ушей и костей! Мерзость! Луция аж передернуло при этом воспоминании. Все же дикий народ – эти варвары, а Ратибор, как ни крути, – варвар. Генерал расстегнул шлем, почесал шею и поправил на ней некогда белый шарф.

– Луций! Луций! – раздался грубый голос русича, и до ушей генерала быстро донесся топот копыт его лошади. Ратибор улыбался во весь рот, и белизне его зубов можно было только позавидовать. Окровавленный топор, как обычно, висел у него за поясом, кольчуга была забрызгана кровью, руки крепко сжимали поводья запыхавшейся лошади. Что не говори, а он был прекрасным наездником. А как он стрелял из лука! С ним мог поспорить в меткости только Ромул. Кстати, где же он?!

– Луций, послушай!

– Долго жить будешь.

– Ты это о чем?

– Так, к слову пришлось. Я весь во внимании.

– Там Понтий отбирает пленников, приговоренных к смерти.

– Как понять, отбирает? Куда отбирает?!

– Не знаю. Меня Мартин к тебе послал. Он там, с ним, они ругаются. Ты бы решил вопрос, а?

– Ладно, поехали! А ты Ромула не видел?

– Нет. Я думал, ты его куда-то послал.

Удары молотков звучали со всех сторон. Неподалеку стояла когорта Черного легиона, знаменосец держал штандарт с эмблемой – золотым орлом на серебряном черепе, под которым восседали еще три орла, добытые в Германии. На аквилифере^[10] красовался шлем в виде львиной головы с угрожающим оскалом, поверх которого была накинута волчья шкура. Когорта стояла неподвижно, охраняя пленных, еще две центурии занимались казнью. Ни те, ни другие не проявляли никаких эмоций: одни стояли, словно статуи, обливаясь потом, вторые слаженно исполняли приказ. Здесь работали только солдаты Черного легиона, Аппоний вежливо уклонился от роли карателя под предлогом того, что его люди будут прочесывать окрестность, где в последний раз видели войска Такфарината. Среди связанных пленников шнырял Понтий с несколькими солдатами. Переводчик расспрашивал приговоренных, после чего некоторых из них отвязывали и сгоняли в сторону, где уже стояло человек десять. Мартин с недовольным видом наблюдал за этим процессом, сидя верхом на лошади, и иногда бросал что-то оскорбительное в сторону своего друга. Понтий делал вид, что ничего не слышит, и продолжал отбирать людей. За их спинами вдоль дороги то и дело взлетали вверх натянутые на веревках кресты. Казнь не останавливалась ни на секунду. Вскоре к ним неспешно подъехали Луций и Ратибор. Мартин, увидев их, выпрямился и недоуменно показал жестом руки на Понтия.

– Понтий, позволь узнать, чем ты занят? – спрыгнул с лошади Луций.

– Распять столько народу – это, конечно, хороший способ показать, кто тут главный! – продолжил заниматься своим делом Понтий.

– Правда? Я рад, что ты по достоинству оценил мое решение. Так для чего тебе понадобились эти смертники?

– Послушай, Луций! – Понтий подошел к генералу. – Ты притащил меня сюда против моей воли. Мне хватило чертовой Германии с ее комарами, холодом, сыростью и тупыми варварами. Я хочу большего, чем просто быть у тебя на побегушках! Может, это устраивает остальных, но вот меня вообще никак не прельщает! Понял? И раз я командую солдатами, помогая тебе прославляться, то и сам хочу что-то иметь от этого! Я заберу этих рабов с собой и перепродам их в Карфагене, может, в Риме. Считай, что это твоя плата за мои услуги!

– Прекрасно. А что ты нервничаешь, Понтий? По-моему, мы с тобой друзья с детства, и ты мог бы просто сказать мне об этом. Ты думаешь, мне есть дело до этого ничтожества? Только вот одного не пойму: для чего тебе нужно демонстрировать свой гонор перед моими солдатами? Ты что, хотел меня унизить?

– Да нет… – смущенно проговорил Понтий, видя, как глаза Луция заблестели звериным блеском.

– Несколько лет назад мы могли лишь мечтать о том, что имеем сейчас, Понтий. Мы клялись друг другу делить и радости, и ненависть к врагам, не так ли? Разве не это настоящая дружба, Понтий? Теперь ты в обход меня распоряжаешься пленными, даже не удосужившись посоветоваться со мной, с твоим другом и, в конце концов, твоим командиром!