Но сегодня Бритт не считала их ограниченными или неспособными радоваться. Это просто обычные люди, которые живут спокойной жизнью, как ее мать и отец. Спать ей не хотелось, и она лежала с открытыми глазами. От уличного фонаря в маленькой комнате было светло. Неожиданно Бритт поняла, что впервые после своего ухода из этого дома она распаковала чемоданы и разложила свои вещи по комнате, словно это действительно был ее дом.

Улыбнувшись, она повернулась набок и уютно устроилась под одеялом. Сегодня она чувствовала себя удивительно спокойно в этом мире.

В пять утра, задолго до того, как в небе засветлела полоса рассвета, когда птичий хор только начинал свой первый шумный концерт в этом году, Бритт ощутила боль.

В полусне она повернулась на другой бок и постаралась забыть о ней, прижав к себе подушку. Скорее всего, это расстройство желудка, результат неумеренной рождественской еды.

Но приступ повторился, на этот раз сильнее. Волна боли и тошноты заставила ее открыть глаза и покрыла потом ее ладони. Бритт взмолилась, чтобы это была ошибка, чтобы этого не произошло.

Но она уже знала, что ошибки не было. Выпрямившись и растянувшись абсолютно ровно, как, она читала, надо сделать, она почувствовала еще один приступ боли, и кровь нескончаемым потоком хлынула из нее, пропитывая простыни и окрашивая в алый цвет белизну ее шелковой пижамы.

Сначала она хотела крикнуть матери, чтобы та позвала врача. Но потом поняла, что уже слишком поздно. Что теперь помочь ей уже никто не мог. Что она уже потеряла своего ребенка.

Глава 25

– Послушай, а почему бы тебе не поступить в «Женскую силу»?

Джинни задержала дыхание, даже не осмеливаясь посмотреть в лицо Лиз. Она понимала, что Лиз может счесть «Женскую силу» слишком скромным поприщем для человека ее способностей, убогой лавочкой под началом любительницы, этаким занятием от нечего делать для домашней хозяйки.

И будет права. Основания для этого были. Джинни оглядела свой маленький, неуютный офис с единственным телефоном, с сомнительной картиной на стене, с архаичной картотекой, не говоря уже о вопиюще беспомощной восемнадцатилетней секретарше-машинистке-стороже, которая была настолько непривлекательна, что не смогла поступить даже на государственные курсы для секретарш, и в результате обходилась фирме очень дешево. Это было явно не «Метро ТВ».

На миг Джинни снова упала духом. «Женская сила» была прекрасной идеей, она знала это, но если быть до конца честной перед самой собой, то у нее не было, похоже, ни воображения, ни достаточного умения для того, чтобы наладить дело. А вот у Лиз было и то, и другое. Джинни знала, что если Лиз возьмется за руководство, то дело у них пойдет. Поняв, что Лиз ничего не ответила, она решила попробовать еще раз и чуть настойчивей:

– Конечно, мы не сможем платить тебе много, но это работа с неполным рабочим днем, у тебя останется время и на детей. Ну и конечно, ты будешь не служащей. Я хочу, чтобы ты стала моим партнером.

Лиз огляделась по сторонам. Она не собиралась устраиваться на работу так скоро и даже еще не задумывалась о том, чем будет заниматься, когда соберется. Скорее всего, это будет небольшая консультационная фирма телевизионного профиля, где она в день сможет зарабатывать столько, сколько другие зарабатывают в неделю. Но, глядя на крошечную контору Джинни в живописном спокойном центре Льюиса, Лиз испытала отвращение при мысли, что ей снова придется окунуться в мир телевидения с его безумным эгоизмом и маниакальной самовлюбленностью. Не хотелось даже думать о том, что придется ездить в город, пусть хотя бы раз в неделю, и что этот день неизбежно окажется разбитым на два с возможной ночевкой в каком-нибудь безликом отеле.

Она была глубоко тронута тем, что подруга пригласила ее партнером в дело, которое было ее, Джинни, личной затеей. Лиз не нужна была большая зарплата. Жить в коттедже, за который не надо было выплачивать кредит, оказалось поразительно дешево в сравнении с их расточительным лондонским существованием, и она посчитала, что сможет обходиться весьма скромным доходом.

– Сколько, ты полагаешь, это может быть?

Боже! Сумму, которую назвала Джинни, в «Метро ТВ» постеснялись бы предложить женщине, которая мыла туалеты. Но это ведь не была «Метро ТВ». И слава Богу. Это была «Женская сила», в идею которой Лиз поверила с того самого момента, как услышала о ней от Джинни. И хотя «Женской силе» не суждено стать международным концерном, будет прекрасно встретиться со всеми этими женщинами, которые, подобно ей самой, хотели и вернуться к работе, и не бросать своих детей.

Следя за выражением лица Лиз, Джинни не могла не увидеть, какое впечатление произвела названная ею цифра. Едва ли Лиз захочет работать за такие деньги. При желании она смогла бы получать раз в десять больше. И это еще не предел.

Лиз глубоко вздохнула и приняла решение. Встав с ветхого стола, она отряхнула пыль со своего дорожного костюма, взяла сумку и направилась к выходу.

Джинни попыталась скрыть свое разочарование за приветливой улыбкой.