Читаем Иметь все полностью

– А что, если я предложу… – Только теперь, когда ее подруга взяла трубку на том конце провода, Лиз вдруг поняла, о чем же она хочет ее попросить, и оробела, не желая ломать планы, которые у той, возможно, были.

– Ты хочешь предложить?..

– А что, если я предложу, чтобы вы все приехали сюда и встретили Новый год у меня? Мы поужинали бы, а потом, если хотите, вы остались бы переночевать, чтобы не надо было беспокоиться водителю.

– Как водитель, – Гэвин отобрал у Джинни трубку, – я могу сказать, что это самое интересное предложение, услышанное мною за весь сегодняшний день!

– Дочка, ты счастлива?

Еще три года назад Бритт не могла себе вообразить, что даже за миллион лет дождется от отца такого вопроса.

Она уже была готова сказать: «Конечно, счастлива, папа» и повернуть разговор в безопасное русло, но вместо этого посмотрела на него и на минуту задумалась над ответом.

Отец сидел перед камином в пижаме, с пледом на коленях, и его лицо было почти таким же серым, как зола, которую мать аккуратно сгребала с решетки каждое утро. Но что больше всего бросалось в глаза, это то, что он утратил свою задиристость. Словно сложил ее аккуратной кучной на стуле возле кровати, как складывал свою одежду. Видеть его таким было тревожно и непривычно. Кроме того, Бритт понимала: это значит, что он плох, что он гораздо хуже, чем сам готов признать.

Бритт взяла отца за руку:

– Счастлива ли я?

Она словно повертела этот вопрос и осмотрела его со всех сторон, прежде чем взглянуть в глаза правде, которой раньше всегда избегала.

– Пожалуй, нет, папка.

– И это при всех твоих достижениях и твоей компании, которая процветает?

– Наверное, этого мало.

Она почувствовала, как его рука сжала ее руку.

– Да. Ну ладно, я рад тебя видеть, родная.

– Пап?

Услышав волнение в ее голосе, отец поднял на нее глаза.

С минуту Бритт колебалась. Она испытывала жгучее желание рассказать ему, что беременна, но смертельно боялась, что эта их новая близость, эта чудесная возможность говорить друг с другом внезапно испарится и вернется ее прежний отец. Тот отец будет кричать о ложных ценностях и эгоистичных побуждениях.

Но кому-то сказать это она все равно должна. Риск есть, но ей надо рисковать.

Она подняла голову и посмотрела на него прямо и открыто.

– Па, я жду ребенка.

Она видела, как на мгновение его лицо напряглось от осознания этой новости. Конечно же, он подумал о всех тех жертвах, которые они с матерью принесли, чтобы дать ей хороший старт, чтобы ее судьба не повторила судьбу фабричных девчонок, что беременеют в семнадцать и оказываются в ловушке на всю жизнь. Наконец он заговорил:

– Ребенок? Ребенок, эй! Мы будем с приплодом!

И Бритт поняла, что он вовсе не собирается, как она опасалась, разыгрывать из себя отца викторианских времен и заявлять, что не желает больше видеть ее на своем пороге. Поняла, что сказанное ею он принял, как подарок. Подарок жизни на пороге смерти. Он протянул руку и крепко обнял ее.

– Ребенок, а? – Он ласково потрепал дочь по голове. – Ты рада, дорогая?

Бритт улыбнулась. Она была довольна собой, как маленькая девчонка, у которой есть секрет.

– Да, пап, очень.

И к своему изумлению, она сознавала, что это правда.

– Внучек, а? И как раз очень вовремя.

– Не надо, пап, – неподдельная боль в ее голосе тронула его до глубины души, – тебе скоро станет лучше.

– Да. Может быть. Так что давай, милая. Сколько мне надо протянуть? Когда ты его ждешь?

– В августе.

– А вы собираетесь… ну… ты и отец?..

– Пожениться? Нет, пап, не собираемся. Фактически мы разошлись.

Он посмотрел на нее с испугом.

– Не волнуйся. Все будет хорошо. Я знаю, все будет хорошо.

На мгновение Бритт отвела взгляд, словно набираясь мужества для дальнейшего плавания по опасным водам правды.

– Па, мне нужен твой совет. Представь себе, что ты молодая женщина, и у тебя есть подруга, и ты влюбилась в ее мужа, и он немного пожил с тобой, а потом ушел. И тут тебе предлагают ее работу. Не ту работу, которая у нее сейчас, а ее прежнюю работу. Представь себе, что это чудесная работа. Восхитительная. Одна из лучших на телевидении…

Бритт запнулась, пораженная абсурдом предположения, что ее отец, человек строгих моральных правил и разумных доводов, мог когда-нибудь попасть в идиотскую ситуацию вроде той, которую она описывает.

– Ты согласился бы на эту работу?

– А твоя подруга хотела бы вернуться туда?

– Я думаю, да, скорее всего, хотела бы.

– Тогда, наверное, я решил бы, что с меня, пожалуй, уже хватит ее собственности.

Бритт усмехнулась. Она знала, что он скажет именно так. И именно так она собиралась сделать.

– А вы знаете, что Бритт беременна?

Лиз передала Джинни и Гэвину стаканы.

Джинни удивилась:

– От Дэвида? Лиз кивнула.

– Ой, Лиззи, какой ужас! – Гэвин обнял ее:

– Бедняжка Лиз. Вот подонок!

– А теперь он ушел от нее.

– Боже!

– Значит, хэппи-энд? – пошутил Гэвин. Он никогда не любил Бритт.

– Только не для Бритт, – Лиз села на диван.