Читаем Илья Муромец полностью

Шуйский не стал спешить с расправой над царевичем Петрушкой. Для Василия Ивановича не было сомнений, что это самозванец, однако известность Лжепетра был настолько широка, что многие думали, будто в его россказнях есть хоть немного правды, и не исключали, что казачий царевич имеет какое-то отношение к прекратившейся династии московских государей. По Москве ходили слухи, что он может быть незаконнорожденным сыном царя Федора Ивановича.^{436} И тут требовалась большая осторожность, дабы захваченный самозванец или принятое им на себя имя не превратились в новый символ противостояния власти Василия Шуйского. Сам по себе пленник из Тулы не представлял никакой опасности, но с ним имело смысл какое-то время повозиться, чтобы окончательно дискредитировать самозванческую интригу в любом ее проявлении.

Для начала сразу же после сдачи Тулы здесь собралось некое подобие Земского собора. Целью его было разоблачение самозванца перед «всей землей». Как известно, Шуйский не был большим поклонником созыва широких представительных учреждений. Вот и теперь роль «собора всей земли» сыграли служилые люди из правительственной армии и большая часть членов Боярской думы, находившаяся на тот момент при особе царя. Поставленный перед собравшимися лжецаревич поразил всех своей молодостью. Трудно было поверить, что этот парень и есть тот самый страшный «царевич Петр». Илейка не стал запираться и честно рассказал собравшимся истинную историю своей жизни с момента рождения в Муроме. Подействовала ли на него угроза пыток, надеялся ли он спасти свою жизнь — кто знает? Но уже к 12 октября у правительства была полная информация, и вскоре по стране были разосланы царские грамоты, сообщавшие о сдаче Тулы и о том, что князь Андрей Телятевский и князь Григорий Шаховской, а также Ивашка Болотников и прочие, «узнав свою вину, нам великому государю добили челом и крест нам целовали, и Григорьевского человека Елагина Илейку, что назвался воровством Петрушкою, к нам прислали».^{437} Главное было получено — русские люди должны были узнать, что царевичем и начальником мятежников оказался беглый холоп Илейка Муромец.

Теперь, когда всё, кажется, прояснилось, плененный самозванец был царю не нужен. Но Шуйский по-прежнему не спешил покончить с ним. Во-первых, после его милостивых обещаний, данных под Тулой, должно было пройти хоть какое-то время. Во-вторых, в условиях, когда вновь возобновилось противостояние с Лжедмитрием II, уже разоблаченный самозванец мог быть использован в пропагандистских целях. Обстановка действительно обострилась. 9 ноября 1607 года войска названного Дмитрия осадили Брянск. Сил для взятия города у самозванца было маловато, а потому его весьма обрадовал приход к нему на помощь в середине ноября трехтысячного отряда донских казаков. Было только одно обстоятельство, озадачившее как Лжедмитрия, так и Василия Шуйского, — казаки привели с собой еще одного «царевича», «Федора Федоровича», «брата» «Петра Федоровича». Делать нечего, Лжедмитрий принял «племянника» с великим почетом. В этих условиях раскаявшийся Илейка Муромец мог еще пригодиться московскому правительству. Однако простояв под Брянском два месяца и ничего не добившись, Лжедмитрий в первую неделю января 1608 года ушел зимовать в Орел. К этому времени его войско пополнилось настолько, что он более не нуждался ни в каком «Федоре Федоровиче». Перед уходом в Орел «царь» приказал убить казачьего царевича Федьку. В дальнейшем, кстати, Тушинский вор будет последовательно избавляться от конкурентов — спустя год он безжалостно повесит явившихся к нему из Астрахани «царевичей» — уже упоминавшегося выше Августа и какого-то Лаврентия.

После ухода самозванца из-под Брянска оставлять в живых Идейку Муромца не было никакого смысла. Более того, теперь сохранение ему жизни могло породить слухи о его истинности. Примерно через неделю после отступления Лжедмитрия Илейка был повешен. Казнь состоялась под Москвой, близ Данилова монастыря, на серпуховской дороге. У виселицы собралась толпа — правительство решило сделать казнь публичной, дабы не допустить распространения возможных слухов о спасении «царевича». Поняв, что наступают последние мгновения его жизни, Илейка Муромец, взойдя по лестнице к виселице, принялся говорить собравшимся о том, что он действительно сын царя Федора Ивановича, что казнят его напрасно, но его позорная смерть — это расплата за грехи, совершенные им в то время, когда он, примкнув к казакам, вел безобразную жизнь… Наконец его повесили. Веревки оказались настолько толстыми, что никак не могли плотно затянуться на шее жертвы. Палач уже спустился с помоста, а казненный продолжал извиваться на виселице. Увидев это, палач взял у одного из зрителей дубину, которую тот держал в руке, поднялся обратно и раскроил повешенному череп. Так и умер Илейка Муромец. Разделавшись с самозванцем, царь Василий Иванович смог, наконец, заняться устройством личной жизни — 17 января 1608 года состоялась его свадьба с княжной Буйносовой-Ростовской.