Читаем Игры олигархов полностью

— А вспомните, как в советские годы преследовалось карате?! А за что?! Мы, понимаешь, сотрудники правоохранительных органов, и те не понимали, что же в этой японской борьбе такого антисоветского? А сколько людей заплатили за свое увлечение восточными единоборствами свободой и сломанной судьбой?! — Нашатырь с нарочитым вниманием оглядел зал. — Но здесь, слава богу, преимущественно, молодежь, дети, можно сказать, перестройки. Сегодня вы можете спокойно заниматься любым видом единоборств, даже боями без правил! Главное — деньжата вовремя сдавайте, и — никаких вопросов! И вот посмотрите, как за десять лет наши ребята навострились, понимаешь, во всех техниках: и руками, и ногами, — любо-дорого! Дмитрий нахрапист, ой как нахрапист! А Еремей дерзок, и это тоже положительное качество бойца. Отменная схватка!

Бойцы пытались нанести сильные удары ногами, но у них это не особенно получалось. «Не хватает техники, — мелькало в мозгу Еремея. — Мало навыков. Надо заниматься. Надо нормального учителя. Настоящего…»

— Лоукик, Ерема, лоукик! — выкрикивал Марк. — Ноги отбей!

— Сам работай, Димон! — подсказывал своему бойцу Валежников. — В ноги иди! Вали его!

— Да, в Дмитрии постоянно и настойчиво заявляет о себе профессиональный борец, — ласковым голосом отметил Нашатырь. — До сих пор Еремею удавалось отражать атаки Таранова своими пудовыми, понимаешь, кулаками, но вот сейчас Уздечкин оказывается не в лучшем положении. Обратите внимание, насколько опасными становятся движения Дмитрия.

Еремей вдруг действительно ощутил, что его ноги оказались в суровых тисках, а Таран покинул поле его зрения. «Захватил!» — с досадой заключил Уздечкин. Он оказался в воздухе, но вовремя вспомнил рисунок страховки при падении на спину и выкинул в сторону и вниз руки, с силой ударив ими и трапециевидными мышцами спины о поверхность ринга. Ему показалось удачей то, что боров не смог перекинуть его через себя, — так ведь можно и хребет запросто сломать! Димка шмякнул Ерему всего лишь на спину, то есть как бы подкосил под колени, и, главное, не успел воткнуть стопы единоборца себе под мышки, где их, по собственному уверению Тарана, можно элементарно переломать, начиная с беззащитных пальцев.

— Вот это бросок! Чувствуется рука мастера! Ай да Дмитрий Таранов! — ликовал Нашатырь. — А что же поверженный, но не сломленный Еремей Уздечкин? Недаром говорят мастера: если у вас несколько противников, то это бокс, а если один, то это — борьба!

Эвальд Янович тотчас навис над барахтающимися бойцами. Князь наблюдал за поединком очень внимательно, но Уздечкин никак не мог понять, куда же именно обращен взгляд Волосова. В лицо, особенно в глаза, Еремею он явно не смотрел, а ведь сигнал было бы удобно подать, именно глядя в глаза. Или князь ему не сочувствует?

Уздечкин быстро вернул руки к груди. Это оказалось очень кстати, потому что Димка уже навалился на него всей своей липкой тушей и готовился запрессовать лицо лежащего своими опухшими от пьянки кувалдами. Их руки встретились и сцепились на малом пространстве, сохранившемся между распаренными лицами бойцов.

— Хряк, расплющи его! По сарбоне мочи! — раздалось из зала. — На хомут бери!

— Синий, на живот! — вопили болельщики Еремея. — В хлопалки толстому харкни!

— Девушки, если я еще сохранил должный процент слуха, болеют за Еремея, — озвучил ситуацию Нашатырь. — Но если я еще сохранил необходимый процент зрения, то мне кажется, что сейчас наверху Дмитрий, и чем все это, как вы предчувствуете, может окончиться? Вот в чем, как говорится, вопрос, если не учитывать, понимаешь, возможность ядерной войны и наглые выходки экстремистов, а только земное, как бы сказать, природное притяжение нашей много терпимой матушки-земли!

Уздечкин различил вблизи себя мутное изображение потного кабаньего лица Димона, с которого на него вот-вот могли сорваться капли пота. Это стало бы для него очень неприятным ощущением. Таран, очевидно, собирался более выгодно для себя перехватить Ерему и позволил себе необходимую для смены положения паузу в борьбе с руками противника. Уздечкин почувствовал ослабление медвежьей хватки, вывернул правую руку и с возможной силой ударил Тарана в нос. Тот не закончил затеянный маневр и вернул руки, чтобы нейтрализовать Еремину правую, тот же в этот момент изловчился уязвить Димона в правое ухо левой. Второй удар, конечно, не стоил первого, потому что угодил в шлем. Но, главное, эти два удара дали Уздечкину возможность вывернуться из-под Таранова и откатиться в сторону. Он мгновенно вскочил и собрался в боксерскую стойку. Дмитрий тоже был на ногах и уже наступал. Еремей решил поиграть на дистанции, потом резко сорвать ее и обрушить на толстяка серию боксерских ударов. Но только он начал, как прозвучал гонг.

— Ну вот и кончился этот тяжелый для обоих противников раунд. А ведь он всего лишь первый. Трудно представить, какие нужны закалка и выносливость, чтобы выдержать эту битву. — Нашатырь сглотнул слюну и продолжил торжественным голосом: — А теперь на нашей арене вновь волшебница из театра «Янтарная комната».