Читаем Игры олигархов полностью

Если это мучительное состояние застает его дома, то он подходит к окну, выглядывает за его пределы и выбирает себе жертву, предвкушая опасную и захватывающую охоту и неизбежную победу. Он привык смотреть на людей как на двуногую дичь, ощущая себя охотником. Как сладок ему страх в глазах испуганного, беспомощного существа, еще мгновение назад смотревшего на него самоуверенно и даже нагло. Уж он-то знает, что важны не юность и красота его добычи, а степень ужаса и боли, которые он заставит испытать того человека, попавшего в его ловушку. Пусть им окажется невероятный уродец, инвалид, но эти сорняки человечества еще больше цепляются за свои никчемные жизни! Как они страдают, когда понимают, что обречены! Понимают, но не верят очевидному — приближению мучительной смерти!

Настроение его постоянно меняется. Душераздирающее уныние сменяет истерическое ликование, полную бесконтрольность сменяет тотальная подозрительность. Иногда ему даже кажется, что все вокруг уже давно осведомлены о том, что именно он и есть один из символов его с детства любимого города, что именно он и есть чудовище по прозвищу Людоед Питерский. Да, порой он действительно вполне отчетливо различает осторожные полуулыбки на лицах окружающих его людей и даже улавливает двусмысленные фразы, — они, наверное, пытаются обращаться с ним как с больным, но он-то абсолютно здоров! То есть у него, как и у любого другого человека, случаются простуды, неврозы, проблемы с желудком, но с головой-то у него пока что все в порядке! Он — адекватен! Те, кто считает, что он немножко «того» и поэтому совершает вещи, которые доставляют беспокойство другим людям или их близким, — все они очень опасно заблуждаются! Да ведь его так называемые жертвы, а по сути, всего лишь материал, которым давно переполнена планета, вполне заслужили то, на что он их так бесстрашно обрекает! Они даже сами просят его особым и не всем понятным образом помочь им решить накопившиеся у них вопросы к мирозданию. Так уж устроен мир: кому-то дано право распоряжаться чужими судьбами, и он — чего, между прочим, никогда ни у кого не просил — оказался в числе избранных. И его жертвы тоже, по-своему, относятся к избранным, только их очень много, а он — один! Он имеет на это право, и он может это совершить!

Что же вы, господа охотники на людоеда, неужели бы отказались вволю насладиться смертным страхом какой-нибудь морщинистой, с лицом словно стянутым клеем, старушонки? Мало пожила? Сносной жизни не видела? А он-то здесь при чем? Это разве его проблемы?! Его долг — отправить грешную душу в другое измерение. Какое? Ему этого пока не дано знать. Он знает только то, что вначале жертву нужно очистить, омыть… собственной кровью.

Иногда ему хочется выйти на какую-нибудь самую людную площадь, да хоть и на Дворцовую, причем где-нибудь в белые ночи, а еще лучше во время ответственного парада, и объявить себя: вот он я, греховный, навеки отверженный, истязатель и пожиратель людей, безропотный слуга Люцифера! Так-то ему и поверят! Лет пять еще протянут со следствием, все перепутают, а потом признают психически ненормальным или просто выскочкой, эдаким оригиналом, решившим привлечь к себе внимание отечественной и мировой общественности. То-то и оно, что люди не понимают правды, а сами стараются все извратить и запутать. А зачем? Да все лишь затем, что так проще самим грешить и безбожничать!

Кто бы знал, сколько он за эти годы перечитал книг и переговорил с теми, кто мог хоть что-то прояснить в его трудной судьбе! И все впустую! Что они понимают, эти психиатры, следователи и тюремные надзиратели?! Что понимают судьи и прокуроры?! Ничего они толком не понимают, а просто худо-бедно выполняют свою малооплачиваемую работу и даже не догадываются о том, что все их законы и положения давно пора пересмотреть, а при новых установках перво-наперво разделить человечество на тех, кто, грубо говоря, «может», и тех, кто «не может»! Вот тогда наступит другой порядок, правильный порядок, по-настоящему гуманный. Овца — пасись, пока не уволокли на заклание, пес — сторожи, пока зубы не истончают, волк — режь тех, кто слаб и застенчив! И не нужно ни охранять, ни защищать тех овец, которые того не стоят!

А сколько судьи да врачи за все годы человеческих судеб перекалечили? За что сажают? За что лечат? Смешно сказать! Ну растерзал, сожрал кого-то, а кому от этого убыток образовался? Что ж вы, ребята, львов да тигров не судите да не лечите? А орлов, а крокодилов? В природе-то вон как все четко отрегулировано! Да что он, кино про животных не видел? Вон они все рядышком пасутся: и рогатые, и лохматые, а хищники на расстоянии одного ленивого прыжка прохаживаются, словно игра такая в догонялки, — одним словом, кто успел, тот и съел!