Мы все еще пытаемся сохранить красоту своего тела, мы боремся со временем, чтобы не позволить ему испортить нашу фигуру, мы отчаянно пытаемся ухватить самую суть Прекрасного, чтобы закрепить ее в том более плотном и надежном, что люди уже в состоянии постичь, – в материи.

* * *

Есть два типа людей, которые остаются за пределами игры Майи и не блуждают среди притягательных покровов ее красоты: это те, кто освободился, кто видит суть за внешней формой, и те, кто еще не готов к тому, чтобы вступить в игру.

Если мы отвергаем тот факт, что подавляющее большинство людей играет с Майей, мы отрицаем также и существование немногих освободившихся. При этом происходит странная вещь: все больше становится тех, кто, не будучи способен играть с Красотой, порочит ее, загрязняя и калеча формы Природы.

Это почитатели уродства. Испытывая страх перед Майей, они стараются не следовать ее законам, а высмеивать их, и для этого терзают ту материю, которую она так любит, обезображивают тела и воспевают все смехотворное и гротескное. Они предпочитают грубый, неотесанный камень чуду только что распустившегося и благоухающего цветка. И если они не встречают ничего столь безобразного, что утолило бы их жажду разрушения, они ломают то, что попадается им на глаза, превращая все в грязь и пошлость, в ничтожные клочки, в коих нет и следа от иллюзорной реальности Красоты Майи.

Культ уродства отражается в телах, в одежде, в пище, которую мы едим, сказывается в жестах, в словах, которые мы используем, влияет на человеческие взаимоотношения, на то, что претендует на звание искусства… И особенно переполнены им взгляды – глаза с притворным блеском, полные животной злобы, бесчувственные глаза, глядя в которые, задаешься вопросом, действительно ли перед тобой человек.

Насколько легче было бы им не вступать в игру Майи, не оставаться, пусть и бессознательно, в ее руках и не замечать потока Красоты, который ее одушевляет! Бедные, бедные беспомощные дети, которые играют украдкой в поисках того, чего им хочется, даже не сбросив повязки с глаз! И в конце концов они начинают говорить, что того, чего они не видят, просто не существует, и поэтому они не хотят снимать повязки с глаз…

Бедные сыны человечества, которые не идут вперед, потому что ничего не видят, а лишь пресмыкаются и подбирают у себя под ногами отбросы – все то, что отвергли те, кто давным-давно прошел здесь!

Но однажды, как всегда играя, явится Майя, чтобы снять с их глаз повязку, а вместо нее набросить свой легкий покров иллюзии, который и есть Красота Жизни.

А чтобы повстречаться с Майей и ее Красотой, необходимо подняться из придорожной пыли и научиться летать на крыльях ее иллюзии. Все тяжелое и безобразное рухнет вниз и разобьется о землю. Прекрасное же достигнет высот вечности.

XXXV

Справедливость

Тот облик, в котором мир предстает перед нами, позволяет заметить, что каждая вещь развивается в нем на определенном месте, и это место принадлежит только ей. Такой порядок, проявляющийся в чувствах и разуме, отражает, как и в других отмеченных случаях, свою суть – идею Справедливости.

Когда суть порядка, иначе говоря, идея Справедливости, начинает проявляться в разных жизненных обстоятельствах, возникают разные формы Справедливости. Форм справедливости может быть много – в зависимости от предмета, к которому она относится, идея же Справедливости уникальна и универсальна.

* * *

Хотя даже беглый взгляд на те трудности, которые порождает материя, мог бы заставить нас думать, что мир Майи полон зла и несправедливости, здесь, как и во всех остальных случаях, мы должны признать, что Майя прекрасно разбирается в вопросах Справедливости.

Она справедлива к себе самой, ибо никогда не приписывает себе больше полномочий, чем соответствует ее внутренней природе. И она справедлива к людям, ибо не играет с ними, как ей заблагорассудится, и не действует наугад.

Если люди полагают, что Майя двулика и капризна, то лишь потому, что ничего не смыслят в законах, управляющих ею. Двойственность, которую мы ей приписываем, – это следствие нехватки знаний у людей. Капризность – это то, как наше невежество расценивает разнообразие форм, которым располагает Майя.

Все действия Майи следуют строгой логике; у каждой вещи есть своя причина существования, и нам сложно найти более подходящие и продуманные решения, чем те, что находит Майя. Весь ее мир пронизан логикой и порядком, а все ее игры с людьми, животными, растениями, камнями, звездами и бесчисленными формами жизни, еще неизвестными нам, находятся в полном согласии с порождающей их причиной и целью, которую они преследуют.

Это и есть Справедливость в мире Майи, идея Справедливости в ее приложении к жизни.

* * *

Люди, которые не воспринимают природного порядка, счастья не обретают и полагают, что Справедливости нет.

Это добровольные слепцы, которые живут с закрытыми глазами и отказываются сделать даже малейшее усилие, чтобы открыть их. Они ищут дорогу на ощупь, часто сталкиваясь друг с другом и встречая на своем пути больше трудностей, чем радостей.