Читаем Игра в «Мурку» полностью

Иудаизм консервативный и реформистский, — говорил он, — водится в основном в Америке и, по-моему, это явление больше относится к области правил поведения и приличия в стране, которая в отличие от Европы в некоторых местах еще стягивает себя «библейским поясом». О еврейских космополитах, интернационалистах и универсалистах речи нет, я их глубоко презираю.

И вообще, — завел Борис однажды свою любимую шарманку, — я разочарован в либералах. Ничего они не найдут, все у них — взвинченная истерия и наркотические грезы. Либерализм в современной западной культуре — верный признак конформизма и вторичности. Да и возьми хотя бы самых известных американских президентов-демократов, им даже самое элементарное — не оскорблять своих жен публичными амурными скандалами и то оказалось не по плечу. Ты хочешь, чтобы я полагался на этих людей?

— Ни за что, — ответил я, когда речь зашла об американцах.

— А нынешние англичане? — сказал Борис. — Ведь они теперь только и делают, что плачут, зачем проклятый Черчилль втянул их в войну, которую можно было избежать. Презренное семя лорда Галифакса.

— На англичан тем более нельзя полагаться, — согласился с ним я. На практике Борис — парень надежный, хотя немного русофоб. Мне тут Теодор подсунул одну повесть на русско-еврейскую тему. (Я уже докладывал, что стал много читать в последнее время.) Там про студента московского литинститута, антисемита Васю, который, однако, напился пьян и рыдал, когда арестовали поэта Наума Коржавина. Этот Борис, я думаю, — примерно тот же случай. И в разведку с ним, как говорится, я бы, пожалуй, пошел. Про Теодора он говорит, что тот мечется между двумя полюсами — склоняется к национальной идее, но не знает, как с этой идеей смотреть людям в глаза. С другой стороны, говорит он, сто лет назад порядочному человеку тоже нельзя было смотреть людям в глаза, если он не разделял идей социального равенства. Кто теперь всерьез вспомнит об этих идеях?

По-моему, у каждого из двух полюсов этой проблемы своя правда: тому же Теодору, например, то жалко становится беженцев из Дарфура, то утверждает, что ничего хорошего от столкновения культур ждать не приходится — только столкновение и будет. То советует всем разбежаться по национальным квартирам и перенимать друг у друга все хорошее, то вспомнит, что вокруг полно евреев вроде меня, и хватается за голову: «Господи, что же это я несу? Да разве я?..»