Читаем Игра в Грааль полностью

Дважды звонил Розенблат, второй раз я просто отключил телефон и как сразу не догадался? — я хотел пить и есть, в животе урчало с короткими перерывами, но на экране я был сыт, благодушен и с жадностью внимал неторопливым речам Гараканского Кума. Мы оба — я и мой двойник — были слушателями одинаково благодарными. Поистине, эта встреча стоила всех курсов на свете. Его мир имел пятисотлетнюю писаную историю и еще более древние саги и легендарное прошлое двух тысячелетий. Но поражен я был, узнав от старца, что двойники игроков, действующие в этой псевдостране, легко отличимы от коренных обитателей. Они знают про нас!

— Вы пахнете по-особенному, не плохо и не хорошо, а по-особенному. Вы гоняетесь за приключениями. Вы жестоки, бессмысленно жестоки, как дети, хотя с виду нередко важные господа. Вы беспечны и легкомысленны и не дорожите ни своею жизнию, ни чужими. Вы появляетесь и вновь исчезаете в никуда, и все ваши подручные, богатства, бесчисленные армии несутся вслед за вами, точно сухие листья по ветру. Вы приносите в наш мир только кровь, только войны, с вами, для вашей забавы возникают страшные, невиданные прежде чудовища, и вы сражаетесь с ними, а потом ожидаете славословий от нас — стенающих на пепелищах и развалинах…

— Я родился и вырос далеко на юге, в Церенгете — городе Золотых Шаров. Кто нынче помнит о Церенгете Алг-Тосиб? Несколько десятков легистов-книжников, да старик-отшельник на северной окраине Магоберских лесов. Ибо много лет назад один из вашего племени, гость ниоткуда, сразился над нашим городом с громадным Главиротом. Не знаю, какие силы помогают вам в бою, но тот злосчастный воин на летающей колеснице, мелькавший вокруг чудовища подобно комару перед альбатросом, рассек его своим огненным мечом и умчался в сторону уходящего солнца, не оглядываясь назад. Для нас же солнце померкло навсегда. Туша издыхавшего исполина рухнула на Старый Город и пристани, реки зловонной жидкости брызнули до небес, а из груди Главирота полыхнул язык пламени чуть не в милю высотой… Его лапы в предсмертных судорогах подгребали под брюхо обломки домов и башен будто ракушки на берегу. Пожары загасил проливной дождь, но на большее умения наших чародеев не хватило. Плоть чудовища начала гнить, пришел мор. Но люди оставались в городе — на всех дорогах стояли крепкие заставы. Сопредельные властители порешили задавить поветрие в его логове. Медленно умирали уцелевшие от мора — от голода, жажды и отчаяния. А потом в мертвый город пришли маги огня, и поветрие было выжжено в его логове. И по сию пору среди заросших черных развалин высится гигантский, за тридцать миль видный, обугленный костяк Главирота, и мореходы, направляющиеся в Аульрику, держат на него, проходя проливом Тосиба.

Страшное чувство реальности пронзило меня. Кто, когда, как запрограммировал этот разговор, этого изжелта-седого старика, выжженный город на берегу теплого моря? Я слушал и задавал вопросы. И снова слушал.

— Вы, сэр Ренато, непохожи на них, хотя так же пахнете и так же неудержимы в бою…

Да, мир фантомов был полон не только звуков и красок, но и запахов. И вкуса дичины, жаренной над угольями, и козьего молока. И вчерашнего хлеба с вересковым медом. И боли, и гнева.

— И здесь, в лесу, я не раз встречался с ними. В обличии рыцарей, девиц и наемников, монахов, разбойников и колдунов. И все они спешили, требовали ночлега и ужина, и рассказов об окрестностях и дальнейшей дороге, да покороче, и я был для них словно мерный столб на скачках. Не полосатый красно-белый деревянный шест, а просто какой-то знак, символ…

— Очередная авентюра, — поддакнул я.

— Да, они любят это слово. И назавтра они торопливо собираются и пропадают навсегда.

— Стремятся завладеть Чашей Грааля, святой отец, — очень кстати сообщил я. Так, просто разговор поддержу. Лицо его исказилось, он отшатнулся в тень.

— Мать Алимна! И ты! И ты о том же!

— Да вы что, padre, — удивился я. — Будто я на стол змею бросил!

Кум, часто дыша, поспешно нащупал на шее нечто, и на свет появился маленький белый кружок на цепочке, блеснувший на миг серебряной звездочкой.

— Свет пронзает тьму и рождает тени! Тебе не удалось перехитрить меня, подлый чужак! Я больше ни слова не скажу!

Он судорожно прижал кружок ко лбу и замер, зажмурив глаза, как перед ударом. Я-другой оцепенел. Я-сам вгляделся в амулет старика. На тонкой серебряной цепочке… Компьютер ожил на секунду прежде, нежели я его узнал.

— Ваши действия?

— Какого цвета мой амулет на тонкой серебряной цепочке? — спросил я хрипло, не отрывая глаз от экрана.

— Белого.

— Мы с ним единоверцы?

— Вопрос не понят.

— Я хочу показать ему, что мой амулет тоже белый.

Я-другой тотчас расхохотался с видимым облегчением и совершенно моим голосом сказал, мягко и негромко:

— Тени выходят из тьмы, отче, но стремятся к свету! Вот мой амулет.

Старик опустил руку и испуганно уставился на меня-того.

— И молния не побила тебя?! Дай! — Он жадно схватил мой амулет и потянул к себе, я инстинктивно дернулся вслед, чтоб цепочка не порвалась.