Читаем Игра Сна полностью

– Ничего особенного, – ответил Виктор, поворачивая голову к вопрошающему. Он раздвинул деревянные бусы, чтобы лучше увидеть лежащего на соседней кушетке мужчину. Вместе с тем Виктор почувствовал, как наркотик начинает действовать, изгибая реальность в угоду ему.

Незнакомец лежал, запрокинув голову так, что золотые кудри падали на красную потрепанную обивку и закинув руку на лоб. Из темного провала рта куда-то вверх упархивала тонкая струйка белого дыма. Длинный пузырящийся сосуд рядом переливался серебром в узкой полоске света из потолочного светильника. Виктор не видел глаз, на них падала тень от руки, но эта тень делала лицо незнакомца необычным, таинственным, словно нечеловеческим.

Все вокруг плыло в разноцветном сверкающем тумане, этот блеск чуть колыхался, словно солнечные блики над водой. Комната кружилась, накладываясь одна на другую, или это уже комнаты кружились, их было много… Он смотрел на золотые завитки, лежащие на багровом бархате, и на секунду ему показалось, что это поверженный ангел лежит в луже крови.

– Ангел, – произнес Виктор.

«Крылья, где крылья?»

И в ту же секунду ангел сел и расправил крылья во всю мощь своей грудной клетки. Глаза его были голубые как небо, они смотрели на него с горечью и насмешкой, но не над Виктором, а над самим собой.

– Как ты оказался здесь? – спросил Виктор у Ангела.

Ангел посмотрел на него, улыбнулся печально и сказал:

– Я ищу дорогу.

– В рай? – спросил Виктор.

– В рай, – кивнул Ангел.

«Как же ему попасть в рай? – подумал Виктор и огляделся.

Вокруг все плыло в белом сверкающем свете, переливалось всеми цветами радуги. Даже зрачки у ангела были не черные, как положено, а ярко зеленые.

– А разве это не рай? – спросил Виктор у Ангела.

Ангел пожал плечами:

– Я поначалу тоже так думал, но кажется нет.

– Почему?

– Потому что я всегда возвращаюсь на землю, – развел руками ангел. Крылья его дрогнули и вдруг прямо из них, прорывая его плоть и окрашивая перья в алый, стали прорастать зеленые стебли. Стебли сплетались друг с другом, на них расцветали и распускались красные как кровь розы. Ангел поднялся, крылья дрогнули и сложились плащом за его спиною, плащом, увитым переплетениями красных роз. Шипы втыкались в его крылья и крупные красные капли текли с них вниз, падая на пол. С каждым шагом Ангела капель становилось все больше и больше, Ангел шел с трудом и Виктору было жаль его.

– Не уходи, – позвал его Виктор. – Не возвращайся!..

Ангел обернулся, золотые кудри, венцом обрамлявшие его прекрасное белоснежное лицо сверкнули на солнце, и он улыбнулся одобряюще, ничего не сказав. И пошел прочь. Виктор долго смотрел ему вслед – пока он не исчез, за розами, разрастающимися все сильнее и сильнее. Они росли отовсюду, застилая весь мир, огромные, красные, раззявленные и отвратительные, как половые губы старухи. Его передернуло от отвращения при виде этих гигантских влажных цветов, и он закрыл глаза, чтобы их не видеть. Но они все равно продолжали расти вокруг, все теснее и теснее, заслоняя весь мир.

И вдруг розы прорезала белая вспышка – из них вылетел голубь, белоснежный как молоко, хлопнул крыльями и розы осыпались маленькими кусочками.

Когда розы исчезли, Виктор вновь оказался в комнате с граммофоном, только на этот раз граммофона-то и не было. Он огляделся, не понимая, зачем он здесь, и вдруг услышал голос:

– Вечер добрый.

Виктор обернулся.

Прислонившись к возникшему на месте стеллажа дверному косяку, стоял давешний священник, только на этот раз вместо рясы на нем был черный кожаный мотоциклетный комбинезон. В руках он держал шлем.

– Добрый, – согласился Виктор.

– Разрешите вас проводить? – спросил Мотоциклист.

– Смотря куда.

– Вперед. Разве вы не хотите выйти уже из этой комнаты? – лукаво прищурился Мотоциклист.

– Очень хочу. Вот только там, куда вы меня ведете, творится что-то странное. – Виктор указал на дверной проем: ровно от двери начиналась чернота, пронзенная алой сияющей нитью, ведущей от порога и вперед, в черную неизвестность.

– И что вам не нравится? – спросил Мотоциклист.

– Я, к сожалению, не обладаю талантом канатоходца, – развел руками Виктор, подходя к двери и заглядывая за порог.

– Почему же до этого вы спокойно шли? – сказал Мотоциклист, кивая ему за спину.

– Что вы имеете ввиду?.. – сказал Виктор, оборачиваясь – и замер, боясь пошевелиться. Позади него комната исчезала, оставляя черную пропасть и тонкую алую нить.

– Все люди канатоходцы, месье Виктор. Просто обычно у них завязаны глаза.

Комната таяла – ее съедала чернота, пока наконец совсем не исчезла, оставив Виктора вполне комфортно стоять на алой нити.

– Если алая нить – это мой жизненный путь, то чернота – небытие, поджидающее нас в любой момент?

– Чернота – это просто чернота, – пожал плечами Мотоциклист, надевая шлем и усаживаясь на неизвестно откуда взявшийся мотоцикл. – Чернота выключенного экрана. Это же сон, не забывайте. Который подстраивается под вас. Придумайте уже картинку.

– То есть пока я не решу, чего хочу, здесь ничего не появится? – уточнил Виктор.