Читаем Игра правил полностью

— Запрещать другому человеку саморазрушение, — вмиг переключился на мой вопрос В, — якобы для его собственного развития — это медвежья услуга. Наивно полагать, что, забрав силой у человека возможность саморазрушения, он начнёт саморазвитие. Запретив человеку что-то, ты лишаешь его выбора. Возможность выбрать изменения в лучшую сторону. Возможность самому понять пагубность и по-настоящему освободиться. Единственное, чего желает человек, которому что-то запретили, — это возможности поступить по своему усмотрению, избавившись от пребывания под властью другого человека. Его грызёт неутолимая жажда сделать наперекор твоему запрету. Потому что стремление к свободе — один из самых мощных инстинктов человека. И свобода выбора своих действий — это фундаментальная основа. Я же говорю, людей интересует только власть. И власть над своей жизнью в первую очередь. Человек, пребывающий в ограничении, не думает о пагубности объекта запрета. Он не думает о том, как бы лучше следовать тому, что сказал запрещающий. Совсем нет. Он думает только о пагубности для него самого факта запрета. И все мысли его устремлены именно в сторону освобождения от запрета. А истинно освободиться от саморазрушения способен только свободный человек. Только человек, самостоятельно пришедший к мысли о пагубности своего действия и прекративший саморазрушение своим свободным выбором, — есть человек изменившийся и развившийся. Всё остальное — уродство и насилие. Не получится силой прилепить гусенице крылья, чтобы она полетела. Сколько ни запрещай ей ползать и ни придумывай условий. Она сама должна из кокона стать бабочкой. Преобразование идёт только изнутри. Любые сторонние воздействия человек отвергает как противоестественные и противится им.

— Ну а что делать родным и близким? — с удивлением спросил я. — Смотреть, как человек разрушает и свою жизнь, и их жизни?

— Вот в этом мнимом стремлении предотвратить разрушение жизни другого человека и кроется обычная забота о жизни своей собственной. Люди, насильно «помогающие» своим близким, больным алкоголизмом и наркоманией, просто хотят избавиться от обузы в своей собственной жизни. И им нет дела, что такой «насильно оздоровлённый» чувствует себя потом всю жизнь вечно виноватым овощем. И чтобы забыться и не видеть реальности, где он для всех вытянутая из болота за уши обуза, человек почти всегда возвращается в то же самое болото, откуда его силком на время и вытащили. Влезание силой в проблемы другого человека — это не только не помощь ему, но это даже не помощь самому себе. Проблема человека после насильственной «помощи» будет лишь усугубляться. И жизнь «помощника» будет ухудшаться тоже.

— Скажешь, может, — нахмурился я, — что и бросить на погибель таких людей будет правым делом?

— Человек сам хозяин своей жизни, и ему самому решать, что и когда делать. И если он выбрал смерть — то это его право. Не можешь помочь другому человеку самостоятельно прийти к пониманию проблемы? Не можешь грамотно направить его так, чтобы он пришёл к «самостоятельному» открытию? Не можешь подтолкнуть его к полезным действиям? — Тогда всё, что тебе остается, — это смириться со своим бессилием. Вон, Мотя сейчас тебе обязательно что-нибудь расскажет про пользу смирения. Но единственное, где реально это смирение может быть нужно и где оно уместно — это невмешательство в жизнь других людей. Просят тебя о помощи? Помоги, если считаешь нужным. Не просят? Не лезь, и точка. Да и с позиции естественного отбора любой запрет в обществе — это вред. Вымрут все наркоманы, алкоголики и не создадут потомства — не благо ли это для общества? Тащить за собой силком обузу в будущее — действо противоестественное законам природы. Глупые и слабые люди вымирают, оставляя место сильным и умным.

— А как же тогда воспитание детей? Когда родители заставляют своих детей ходить в секции, развивать себя всячески и не причинять себе вреда? Это тоже, скажешь, лишнее?