— Я и не призываю «давить идеями». Я говорю о том, что человек должен иметь возможность посмотреть в ту сторону, о наличии которой и не догадывался. Должен иметь возможность посмотреть, при желании это сделать. Посмотреть свободно. А гусеница инстинктивно идёт по заданному вектору и доходит до необходимого финала. Бабочка — естественный этап формирования гусеницы. Человек — это другое. У человека есть выбор. Человек сам решает — где и каким будет его финал. Останется ли он человеком разумным или станет человеком осознанным. И не совершая верных выборов, человек может никогда не созреть в бабочку. Так вот помощь в совершении верных выборов для формирования бабочки из гусеницы — это тропы познания.

— Где гарантия, что твои тропы верные? — укоризненно давил В. — Может, наоборот, «тропы» укокошат бабочку обратно в гусеницу? Может, они заведут человека в тупик фанатизма и агрессии? Сколько таких «троп познания» создано для оболванивания людей? Для их разорения и разложения? «Тропы познания», говоришь? Вопрос в том, что конкретно человек познает, пройдя по таким тропам. Может, человек «познает» идеи радикальных направлений и начнёт фанатично убивать других людей или заниматься самосожжением. Вот тебе и «тропы познания». Любые человеческие знания — это лишь искажённая субъективная интерпретация истины. А какова истина в чистом виде — не знает никто. Ни один человек! Так зачем познавать какие-то тропы? Зачем познавать чью-то искажённую интерпретацию истины? Грабли у всех людей свои собственные, и слушать про чужие — занятие бесперспективное. Поэтому все якобы «мудрые книги с сокровенным знанием» никогда не достигают своей цели. Даже если в них содержится крупица истины, они будут поняты единицами, а для масс — препарированная версия с полной потерей смысла, где толкователи всегда являются ставленниками «сокровенного знания», а адепты должны их неукоснительно слушаться и нести им последние деньги.

— Не каждому по силам пройти весь путь и отыскать верную дверь, — с сожалением ответил Мотя. — Но если книги с тропами знаний поняты хотя бы единицами, то это уже хорошо. Значит, труды всё-таки были проделаны не напрасно и кому-то тропа да помогла. Значит, человечество двинулось в своём усложнении вперед хотя бы на микрон. Как говорит мой старый знакомый: «Лучше помочь одному человеку, чем насмешить миллионы».

— Помочь? — с презрением воскликнул В. — Да кто ты такой, чтобы лезть с помощью к другим людям? Кто ты такой, чтобы трактовать мироздание? Кто ты такой, чтобы говорить о «законах» и «правилах» жизни? Ты, что ли, избранный? Великий учёный? Ниспосланный пророк? Инопланетянин? Или кто? Почему ты счёл возможным для себя открывать рот на тему неизведанного? Козыряешь тут демонстративно своей верой в Бога направо и налево, извергая заумности. Откуда в тебе столько наглости и самонадеянности?

— Я не козыряю верой в Бога, — улыбнулся Мотя. — Как я могу козырять тем, чего у меня нет? А веры в Бога во мне нет ни капли. Ведь я не верю в Бога. Верят или не верят те, кто не знают наверняка… А я отчётливо осознаю существование Бога. Поэтому не нужно называть меня верующим. Я не верующий. Я осознающий и ощущающий перманентное и неизменное присутствие Бога в окружающем пространстве. Кто я такой? Я, как и любой другой человек, лишь частица всеобъемлющего Бога. Я люблю мир и интерпретирую его как умею. Я интерпретатор. Или истолкователь. Как тебе удобно.

Глава LXIV

Три этапа

— Ты безнадёжный романтик и идеалист, Моть, — с грустью в голосе вздохнул В. — Не буду тебя расстраивать, что твоя неуёмная вера в человечество непременно разобьётся о зияющую мраком действительность и тебя постигнет участь любого мало-мальски соображающего человека — разочарование в людях. Не буду говорить, что твои созидательные потуги останутся тщетны и безответны. Не буду говорить, что окутавшая твой энтузиазм пустота расколет большое сердце на маленькие безжизненные осколки.