Читаем Игра полностью

Ребекка попыталась подать ему знак, чтобы он вел себя спокойно, не провоцировал Дага, а дал бы ему накричаться, и все тогда успокоится само собой. Но тот, похоже, ее не понял. К тому же Даг не собирался отстать так легко.

— Да мы тут с твоей сестрой обсуждаем, не стоит ли отправить вашу мамашу-алкоголичку в интернат, чтобы ты тут у нас все время не торчал.

Он сказал это провокационным и надменным тоном, и она уже поняла, что будет дальше. Снова она попыталась взглядом как-то повлиять на Хенке. Заставить его не отвечать на только что брошенный в лицо вызов. Но, похоже, тот не понимал ее или не обращал внимания на ее усилия.

— А, ты так считаешь, Дагги! — произнес он небрежно и сделал ударение на уменьшительно-ласкательном варианте имени, который Даг страшно ненавидел. — А не было бы лучше столкнуть ее с того же лесного склона, с которого упал твой «исчезнувший» папаша? Чтобы, так сказать, не выметать сор из избы. Ты же на это большой мастер!

Даг рванулся к Хенке через стол. Тот едва успел сделать шаг назад, как Даг уже на него набросился. Хенке попытался сопротивляться, но противник был значительно крупнее и не в пример агрессивнее. Через мгновение брат уже был на полу и, скрючившись, закрывал руками голову, чтобы защититься. Но Даг был сверху: схватив Хенке за шею сзади, он его дернул вверх так, что тот оказался стоящим на коленях. Ребекка видела, как лицо Хенке внезапно побелело.

— Прекрати, Даг! — заорала она. — Прекрати, твою мать, ты его убьешь!

Она попыталась отодрать руки Дага от шеи брата.

Удар пришел словно ниоткуда. Видимо, Даг ослабил хват, отпустил одну руку, а она этого не заметила, и потому вдруг перелетела спиной через кухонный стол.

— Ах ты, шлюха! — орал он, а она уже ударилась спиной о пол. Повсюду валялись приборы, тарелки и куски пищи. Щека горела, а все лицо словно онемело, из глаз сыпались искры.

Откуда-то издалека доносились стоны Хенке, и Ребекка попыталась встать на четвереньки. Почему-то дверь открылась, либо же Хенке ее и не закрывал, и рукопашная перенеслась на балкон. Даг снова схватил Хенке за голову, так же опасно, как и в первый раз, и она увидела, что силы оставляют ее младшего брата. Ноги у него вдруг обмякли, он перестал брыкаться, а Даг, похоже, этого не заметил.

— А, ты уже не такой самоуверенный, придурок? — кричал он, весь багровый, и сдавливал голову Хенке все сильнее.

И тут она поняла, что Хенке — конец. Что Даг убьет ее младшего брата прямо там, на их балконе.

— Прекрати!!! — дико завопила она. Звериным голосом, таким страшным, как если бы он шел из грудной клетки, а не из горла.

Видимо, пронзительное звучание ее голоса заставило Дага очнуться, и он понял, что зашел слишком далеко. Потому что в тот самый миг, когда она, собрав все свои силы, кинулась к нему, он отпустил Хенке. Тот упал, как тряпичная кукла, а Даг неуверенно отступил на шаг назад. К перилам балкона.

Ребекка влетела в грудь Дага всей силой, что у нее была. Несмотря на то что она весила почти семьдесят килограммов, в обычной ситуации он бы едва ли даже шевельнулся, возможно, только качнулся бы чуть-чуть. Но в этот раз он, по всей вероятности, потерял равновесие или же она ударилась о него с такой дикой энергией, наличие которой у себя не могла даже предположить. Так или иначе, он, спотыкаясь, отступил на несколько шагов, при этом его руки искали, за что бы ухватиться, какую-то опору, чтобы восстановить равновесие в тяжелом теле и предотвратить падение.

И впилился спиной в перила балкона…

Она никогда не забудет этот звук. Резкий скрежет металла вкупе со стоном бетона, неохотно отпускавшего от себя слишком малочисленные стальные болты.

И вдруг перила куда-то делись.

Она лежит на балконном полу, Даг в метре от нее, балансируя на самом краю. В его глазах обвинение, как если бы он уже понял, чем это кончится. Что она не пошевелит и пальцем, чтобы его спасти. Даже не попытается. Потому что в глубине души она уже ликовала, ликовала из-за того, что ее любовь к нему, как и он сам, сейчас умрет. И она наконец-то будет свободна!

«Это ты сделала!» — сказал на прощание его взгляд и вместе с ним ушел вниз.

И она знала, что это правда.

* * *

Зима, темно, в своем сне Эйч Пи ждет чего-то у освещенного окна. Он не знает, чего или кого. Знает только, что должен ждать. Что кто-то придет. Кто-то очень важный.

Деревья простерли свои голые черные ветви над белой улицей, по ней почти бесшумно едут машины. «Только старые модели», — отмечает он, будто бы он перенесся в прошлое.

Эйч Пи топчется по заснеженному тротуару, чтобы не замерзнуть.

Услышав звук колокола где-то вдалеке, он мгновенно понимает, где находится. Это улица Свеавэген, почти напротив церкви Густава Адольфа. Перекресток с улицей, раньше называвшейся Туннельгатан.

И вдруг он увидел их, увидел, как они приближаются к нему. Идущие под руку мужчина и женщина. Он — в зимнем пальто и меховой шапке, она — в пальто и в чем-то похожем на шаль. Сам он проводит рукой по куртке и нащупывает в кармане предмет, затем поворачивается лицом к витрине, и они проходят мимо.