Бастиан снова и снова поворачивал голову, чтобы мельком взглянуть на неподвижно лежавшие скелеты, и чувствовал себя при этом полным идиотом. Конечно, там никто не шевелится — даже Доро, но все-таки лучше удостовериться. Это же чушь, они все давно мертвы, они самые неопасные для нас из всех обитателей здешних лесов.

Куда запропастился Пауль? Что он там так долго делает? Бастиан прислушивался, надеясь уловить шаги и голоса, которые могли доноситься из коридора, — но тщетно.

Наконец над дровами взвились язычки пламени. Лисбет оторвала от своей юбки полоску ткани, пожертвовав ею для разведения костра; теперь, обхватив себя руками, девушка стояла спиной к пламени. Она всегда отворачивается от огня, вдруг заметил Бастиан, всегда. Он обратил на это внимание еще на средневековой ярмарке. Словно сам вид пламени внушает Лисбет страх.

Наконец дело сдвинулось с мертвой точки: в коридоре снова послышались звуки, и они приближались. Шаги и рыдания. Появился Пауль, одной рукой он обнимал плачущую Альму.

— Что стряслось?

Пауль не отвечал, усаживая Альму к костру; все его движения были замедленными, словно тело налилось свинцом.

— Мы с Бастианом сейчас вернемся к Арно и остальным. Потом спокойно всё обсудим. Главное — никому не терять голову.

— То есть? Что мы обсудим? Что-то произошло? — В голосе Лисбет снова послышалась паника, но лицом к остальным она по-прежнему не поворачивалась.

— Ничего тако…

— Выход закрыт! — Альма задыхалась и истерически всхлипывала. — Проем загорожен. И веревки нет.

— Что? — Голос Бастиана почти потонул в раздавшихся со всех сторон криках ужаса. — Как это загорожен? Чем?

— Я не знаю! — отчаянно выла Альма. — Каким-то валуном, наверное. Я проверяла, как чувствует себя Арно, и мне вдруг бросилось в глаза… что веревки нет. Просто нет. А… а потом раздался будто бы раскат грома, и дождь перестал. Даже капли больше не падали.

Она закрыла лицо руками.

Бастиан пристально посмотрел на Пауля; остальные сделали то же самое.

— Так и есть, — неохотно отозвался тот враз состарившимся голосом. — Я проверил. Что-то лежит там, наверху, и загораживает шахту. Видимо, кусок скалы.

— Но как такое возможно? — Георг набросился на Альму, словно собираясь ударить ее. — Это вы что-нибудь сделали с веревкой! Отвязали? Или что? Вы с Ральфом всегда были самыми тупыми в нашем отряде, а ты теперь еще оправдываешься…

— Георг! — перебила его Лисбет. — Не надо!

Он умолк, посмотрел на Альму, расплакавшуюся еще сильнее, и отвернулся.

— Просто подумай сам, — вмешался Бастиан, стараясь говорить спокойным голосом. — Мы с тобой сами привязали веревку к дереву, затянули самым крепким узлом. Как они могли бы отвязать ее снизу?

Георг раздраженно кивнул.

— Ты прав.

Он подошел к Лисбет и обнял девушку. Воцарилась тишина, слышалось только потрескивание медленно оживавшего огня — языки пламени с каждой минутой взвивались всё выше. Бастиан и Айрис переглянулись. Вход в подземелье загородил камень.

Он был довольно крепким физически. И… изобретательным на выдумки. Бастиан очень хорошо помнил те слова Айрис. Но если Симон здесь, то почему он решил замуровать весь отряд? Зачем ему это нужно?

— Нам… — Пауль осекся и сглотнул подступивший к горлу комок. — Нам надо осмотреть шахту. Нужны как минимум двое, лучше трое. Один лезет наверх, двое страхуют. Бастиан, я и… Натан?

В склепе послышалось недовольное сопение.

— Я не знаю…

Именно Натану лучше держаться подальше от мертвецов в склепе, подумал Бастиан и, окинув глазами пещеру, нашел того уткнувшимся головой в колени Доро. Девушка задумчиво поглаживала его волосы.

— Идем, Натан. Нам нужна твоя помощь.

Еще чуть помедлив, он встал и поплелся за Бастианом и Паулем.

— Доро сказала, что нам не нужно больше ничего делать.

— Что ж, тогда ей придется немного поудивляться.

В первом зале, куда они спустились по веревке, костер почти прогорел, и, оказавшись там, Бастиан тут же почувствовал: что-то не так, что-то изменилось, стало совершенно другим. Сюда больше не долетали никакие звуки снаружи, как и сказала Альма.

— Вход закрыт! — завопил Ральф, едва они вошли в пещеру. — Пауль, что нам теперь делать?

— Как дела у Арно?

— Понятия не имею. Он спит или… как-то так.

Лучше спроси у Моны.

— Ему плохо, — донесся из темного угла голос Моны. Ее белокурые волосы оказались единственным светлым пятном в сумраке пещеры. — У него жар. Но по крайней мере он заснул.

Проем, через который они сюда спустились, едва можно было разглядеть в темноте. Бастиан подбросил в костер пару веток — тот сразу же сильно зачадил, но зато стало заметно светлее.

— Кто-то должен попробовать влезть наверх, — сказал Пауль. — Лучше всего ты, Натан, — из нас всех ты самый легкий. Мы тебя приподнимем, а там найдешь, за что ухватиться.

Но Натан отказался.

— Ты не предупреждал, что придется делать что-то такое, — плаксиво пробурчал он. — Я никогда не ползал по скалам. Я не смогу.