Что ж, к каким бы выводам потом ни пришел Бастиан, к правильным или неправильным, он хотел сам, своими глазами, увидеть то, что нашел Пауль, прежде чем кто-нибудь успеет ему помешать. Все равно самое страшное он уже нафантазировал себе сам. Похоже, Айрис думала так же — она уже наполовину преодолела склон завала, преградившего им путь.

Бастиан последовал за девушкой. Камни под руками на ощупь были острыми, но карабкаться по ним всё же оказалось легче, чем он рассчитывал. Почувствовав под ногами твердую почву, он остановился и, затаив дыхание, осмотрелся.

Наполовину засыпанный коридор вел в зал — высокое продолговатое помещение, свод которого поддерживали колонны. В его стенах, сложенных из гигантских валунов, виднелись входы в другие комнаты — часть их обрушились, другие еще сохранились довольно хорошо. Отдельные помещения были высечены прямо в скале; казалось, их создавали не только люди, но и природа. В одной из таких похожих на пещеру комнат, видимо, некогда была устроена часовня. Бастиан подошел поближе. Растрескавшаяся древесина церковной скамьи, небольшой каменный алтарь, под ним — светильник, покрытый пылью прошедших столетий: всё призрачное, словно ненастоящее.

Он сделал три шага и увидел еще один проем, ведущий в другую, более просторную комнату. Его когда-то перекрывала массивная дверь, которая теперь, разломившись пополам, лежала на земле.

Бастиан уже собрался войти в эту комнату, но Пауль преградил ему путь. Его лицо было очень серьезно; даже при свете факела было видно, как он побледнел.

— Возвращаемся.

— Ни за что! Пропусти меня.

Пауль открыл рот, словно собираясь возразить, но, видимо, не нашел нужных слов. Несколько долгих секунд он молча, напряженно смотрел на Бастиана, а потом отошел в сторону, открыв вид на массивную каменную арку и сцену, которую тот так стремился увидеть.

Бастиан жадно хватал воздух, не в силах сразу осознать, что именно он видит.

Скелеты — скрюченные, с вывернутыми руками и ногами; оружие, некогда выскользнувшее из рук и теперь лежавшее рядом или застрявшее в костях пальцев. На некоторых скелетах еще сохранились остатки металлических доспехов, но на остальных не уцелело ни малейшего клочка ткани. При одном взгляде на открывшуюся картину было понятно, что никого из этих людей не положили на смертный одр с подобающей тому почтительностью — нет, они покоились в тех же позах, в каких их застала смерть.

Жертвы давно отгремевшего сражения.

Бастиан ощутил, что задыхается, и что было сил вдохнул, осторожно делая шаг вперед.

В комнате стояли четыре больших каменных саркофага с высеченными на них изображениями сражающихся рыцарей и благородных господ, охотящихся на кабанов. На всех саркофагах был виден герб: два скрещенных меча и парящий над ними сокол — тот самый сокол, что, казалось, преследовал их, злое знамение, простершее над ними свои крыла.

Саркофаги, подумал Бастиан. Каменные гробы. Склеп. Он вспомнил рассказ Пауля, услышанный в поезде, и у него тут же опять перехватило дыхание.

Ужасная сеча разразилась в склепе. Мечи вонзались в тела безоружных людей, алебарды отсекали им головы. Стены окрасились в алый цвет, пол стал скользким от крови; крики умирающих долетали до деревни, лишая ее жителей сна.

Бастиан вошел в склеп. Свет факела тревожно мерцал, отбрасывая на стены и пол пляшущие тени. Он осторожно переставлял ноги — кровь давным-давно высохла, но от одной лишь мысли, что он наступит на старые кости и почувствует, как те крошатся, Бастиана охватывал ужас.

Вот топор, который так и застрял в черепе очень рослого мужчины. Вот меч, который вонзился кому-то между ребер. Вот развороченный скелет без правой ноги.

На одном из саркофагов, стоявшем возле стены, лежали останки мужчины. Руки его были раскинуты в стороны, словно он хотел обнять каменный гроб. Головы у скелета не было.

Не медля более ни мгновенья, Лудольф отсек брату голову. Кровь Тристрама хлынула на гроб отца и, просочившись сквозь щели, окропила его останки.

Охваченный смесью ужаса и любопытства, Бастиан в призрачном свете факела, который держал Пауль, осматривал склеп. На полу, метрах в четырех от саркофага, лежал череп. Бастиан всмотрелся в его страшный оскал; все скелеты скалились, словно приветствуя его.

Он вспомнил хихиканье и крики, услышанные совсем недавно. И сам вид этого склепа, и воспоминания наполняли Бастиана ужасом.

— Вот дьявол, таких случайностей не бывает, — пробормотала Айрис. — Мы что, в Кровавом склепе? Он правда существует?

— Да, — ответил Пауль. — Или нет. Я пока и сам не разобрался. — Он резким движением потер лоб. — Единственное, что я знаю, — мы должны держать Доро подальше отсюда.