— И спускайте его ко мне. Только осторожно!

Остальные тоже зашевелились: видимо, перспектива провести ночь у костра, в тепле, в сухой одежде, не могла никого оставить равнодушным.

Бастиан вместе с Георгом и Кариной втроем осторожно подвинули сначала стонавшего, но вскоре уже просто вопившего от боли Арно к провалу и начали медленно отпускать веревку. Бастиан переживал так, словно это его с переломанной ногой спускали неизвестно куда. Ему казалось, что путешествие Арно длится уже целую вечность. Когда Пауль наконец крикнул, что всё прошло хорошо, Бастиан облегченно перевел дух.

Следующей настала очередь Штайнхена, и с ним возни оказалось куда больше. Правда, до обрыва он дополз сам, после того как его разбудили, и даже спустился в яму, но удерживать его на веревке, не давая рухнуть вниз, представлялось делом почти несбыточным.

— Давайте обмотаем веревку вокруг вон того валуна и будем надеяться, что она не порвется, — кашляя, предложил Георг.

Бастиан не верил в успешность этого решения до самой последней минуты, до того мгновения, когда ноги Штайнхена коснулись дна подземной пещеры. Услышав крик Пауля «Мы его держим!», он прислонился к скале и глубоко вздохнул.

Лисбет и Доро спускались следующими, за ними Карина, Мона и Альма с барахтающимся и воющим Родериком на руках. Все, оказавшись внизу, удивленно и радостно вскрикивали.

За стенами пещеры, вокруг еще остававшихся наверху членов отряда неистово бушевала гроза, словно разъярившись, что добыча ускользнула от нее. Бастиана не покидало странное ощущение, что за ним наблюдают и что все его действия, что бы он ни делал, подчиняются кем-то придуманному плану. Будто некая тайная сила или фигура руководит каждым его шагом, следит за ним, ведет его к цели, известной только ей одной. Чем больше людей исчезало в разверзшемся перед ним провале, тем неотступнее становилось это чувство, уже перераставшее в уверенность. Я тоже начинаю терять рассудок. Несколько раз Бастиан ловил себя на том, что резко поворачивает голову в сторону, охваченный ощущением, будто на него кто-то неотступно смотрит. Однако он ни разу не заметил ничего странного, никакой размытой дождем фигуры, никакого отблеска рыжих волос. Бастиан попытался не думать об этом, сосредоточившись лишь на том, что происходит рядом, на том, как он удерживает веревку, как помогает другим спуститься в подземную пещеру — в ее проеме ясно были видны яркие отсветы трепещущих языков пламени, словно ему ненароком довелось заглянуть в бездну ада.

Настала очередь Айрис, однако девушка медлила.

— Я не люблю помещений, из которых невозможно выбежать, — пояснила она, криво усмехнувшись.

Бастиан кивнул.

— Если ты останешься здесь, я тоже остаюсь, — сказал он и лишь в следующую секунду сообразил, что говорит как Георг, когда дело касается Лисбет.

— Это несерьезно, — донесся снизу голос Пауля. — Бастиан, у нас здесь двое раненых, и им сейчас очень плохо. Ты — единственный, кто разбирается в медицине. Пожалуйста!

— Без современных средств мои знания никому не помогут.

Его слова сильно смахивали на неуклюжую отговорку, но Айрис в одиночестве он ни за что не оставит. Девушка прочла это в его глазах.

— Ладно, — вздохнула она. — Всё равно ничего другого не остается, кроме как вниз вместе со всеми. — Айрис нащупала за поясом нож, снова натужно усмехнулась. — Будь добр, передай мне арфу.

Опустив в провал сначала арфу, затем саму Айрис, Георг с Бастианом крепко-накрепко привязали веревку к дереву у входа в пещеру и сами тоже соскользнули по ней вниз.

Это что-то типа страховки, подумал Бастиан. Нить, держась за которую, мы должны будем выбраться наружу, если не хотим оказаться погребенными заживо.

Но времени задумываться об этом у него не было. Тринадцать жизней в прямом смысле слова висели на тонкой нити — на жалкой пеньковой веревке.

Бастиан спускался в шахту последним. Всё внимание он сосредоточил на том, чтобы не соскользнуть вниз; ногами он уже чувствовал жар костра, вздымавшего языки пламени совсем рядом с местом приземления. В какое-то мгновение Бастиан едва не выпустил веревку из рук: ему показалось, что он висит между миром земным и преисподней.

Огонь освещал потолок пещеры — определенно сооруженной руками человека. Своды ее были не особенно высоки, но помещение, в котором собрались участники игры, казалось очень просторным. Здесь нашлось место и таинственным темным углам, и странным теням, пляшущим поодаль на стенах.

Бастиан приземлился на кучу гнилых веток, вдохнул запах подвала и горящего костра и осмотрелся.

Они укрылись в заброшенном подвале замка. Массивные колонны, высеченные из громадных гранитных блоков, подпирали древние арочные своды. В некоторых местах камень начинал трескаться, хотя в основном оставался практически целым. Из зала во тьму вели два прохода. В трепещущих языках пламени они казались ненасытными глотками, от которых лучше держаться подальше.

Бастиан уселся вместе с остальными возле костра — дым от него взвивался ввысь и исчезал в том самом проеме, через который они сюда спустились.