Читаем Иерусалим полностью

Верналл следил за границами и углами, и в Боро в средневековые времена у этого слова появился обывательский смысл «межевщик», или verger. Но размытые края юрисдикции Верналла изначально захватывали не только поросшие сорняками обочины смертного и материального мира.

Углы, которые Верналл по традиции размечал, измерял и брал на учет, уходили в четвертое измерение; были стыками между жизнью и смертью, безумием и здравомыслием, между отделениями бытия Наверху и Внизу. Верналлы надзирали за перекрестком двух очень разных плоскостей – стражи пропасти, которую больше не видел никто. Оттого они были несколько подвержены внутренней нестабильности и в то же время более восприимчивы к ненормальным знаниям, талантам или способностям. В недавнем прошлом семьи Уорренов встряхнутый Сэм О’Дай мог припомнить три или четыре ярких примера подобных наследственных склонностей. Эрнест Верналл, работавший над реставрацией собора Святого Павла, когда завязал беседу с зодчим. Снежок Верналл, бесстрашный сын Эрнеста, и Турса, дочь Эрнеста со сверхъестественным пониманием принципов акустики высших сфер. Была свирепая Мэй, смертоведка, и великолепная Одри Верналл с трагической судьбой, ныне влачащая существование в старой лечебнице для душевнобольных у Берри-Вуд. Верналлы ведали гранями смертности и присматривали за углом разума, за который очень часто заходил их собственный ум.

Зависнув над дорогой Святого Андрея с крошечной сущностью Майкла Уоррена в когтях, дьявол пересчитал тузы в сданных ему картах информации. Этот ни о чем не подозревающий мальчик – на данный момент мертвый, но воскреснувший через несколько дней, – послужил причиной громкой свары между мастерами. Более того, он был Верналлом по происхождению, родственником женщины, стоящей в центре важного происшествия, что случится весной 2006 года. Это грядущее событие было известно в Душе как Дознание Верналлов. От него многое зависело, и не в меньшей степени судьба нескольких обреченных душ, к которым черт проявлял особый интерес. Может быть, оговоренный Сэм О’Дай сумеет поправить росистые нити переплетенных событий в свою пользу. Нужно об этом подумать.

Хотя и возбужденный при мысли о звенящей паутине возможностей, дьявол сумел сохранить небрежный тон в разговоре с пойманным мальчишкой.

– Хм-м. Что ж, твоя семья очень рада, что ты снова с ними, но, видимо, произошла какая-то ужасная путаница. На следующий день ты, очевидно, вернешься к жизни, так что, похоже, тебе вообще не положено гулять у нас Наверху. Лучше закончу Полет и заберу тебя на Чердаки Дыхания, где и решу, что с тобой делать.

Астральный карапуз заворочался в хватке дьявола. Казалось, будто успокоившись, что в его случае смерть – дело поправимое, Майкл Уоррен начал получать удовольствие от обещанного бесом аттракциона и не желал сходить с него так скоро. С тяжелым вздохом бутуз уступил, словно делал дьяволу большое одолжение.

– Наверно. Только в этот раз не надо так быстро. Ты сказал, что ответишь на вопросы, но я не могу спрашивать, когда в рот дует.

Дьявол мрачно склонил рога в сторону ребенка, болтавшегося под ним.

– Справедливо. Полетим неспешно, чтобы ты спрашивал, что пожелаешь.

Он на миг обратился в огромный спиральный веер красного и зеленого цветов и поплыл на север вдоль дороги Святого Андрея к лугу у основания Спенсеровского моста. Не успели они добраться до окуренных дымом высот над углеторговцем, как малец уже сформулировал свой первый раздражающий вопрос.

– Как же тогда все это работает, жизнь и смерть?

Как мило. Прогулка с юным Витгенштейном под ручку. Невидимый за спиной гнома в пижаме, дьявол раскрыл полную клыков пасть и изобразил, как откусывает голову малышу, пережевывает чуток и сплевывает в кучи шлака. Потешив себя быстротечной фантазией, он позволил лицу принять обыденную злодейскую усмешку и ответил.

– На самом деле есть только жизнь. Смерть – обман зрения, который бытует в третьем измерении. Только в трехстороннем мире смертных время кажется чем-то преходящим, исчезающим за спиной в пустоте. Кажется, будто однажды время израсходуется, кончится. Но с высшей плоскости время видится не чем иным, как обычным расстоянием – как и высота, ширина и глубина. Все во вселенной пространства и времени происходит разом, в великолепном супермиге – с рассветом времен с одной стороны и концом времен с другой. Все минуты между ними, включая те, что охватывают десятилетия твоей жизни, навечно подвешены в великолепном неизменном пузыре бытия.