Читаем Иерихон полностью

На следующий день Кампари получил второе письмо: «…никакие профессиональные качества не могут перевесить ложные идеалы, в которых запутался гражданин…».

Он проявил чудеса самообладания и не сорвал эполеты. «Переговоры и обаяние». Адское терпение у настоятельницы.

«…Я восхищён тем, что Совет жертвует своим драгоценным временем, обратив внимание на явления, лежащие в сфере ответственности других организаций. Не смею более отвлекать вас от заботы о физическом здоровье населения…».

Ответ пришёл утром. Просмотрев длинное письмо, Кампари нашёл строчки, ради которых оно составлялось:

«…Главная функция Медицинского Совета — обеспечить выживание Агломерации. Болезни духа не менее опасны для общества, чем болезни тела. Находясь рядом с больным человеком, каждый рискует заразиться…».

Именно тогда Кампари поступил не так, как диктовал пример госпожи Авилы, а как требовала его собственная природа: отправил в Совет легендарное «Отвяньте» с тремя печатями, личной подписью и в толстом, до скрежета зубовного официальном конверте.

Откуда взялись слухи? Активная переписка Совета с Центром — ещё не повод для домыслов. Дик ничего не знала: все три письма он спрятал в монастырском архиве. Неужели его «Отвяньте» так разозлило или рассмешило кого-то из медиков, что тот не удержал язык за зубами? Нет, невозможно. Разве что они хотели, чтобы Центр узнал о прошлом новой сотрудницы и безответственности командора.

Общения с «неблагонадёжной гражданкой» многие и впрямь избегали, но не демонстративно, так как один слух неизбежно повлёк за собой другой.

Кампари вошёл в кабинет, закрыл дверь и заржал.

Окно сверкало, дверцы шкафов блестели, Дик выводила буквы на самом невзрачном листке, который нашла, потом стирала и писала заново. Бумага уже покрылась катышками и дырами.

Услышав хохот, девушка вопросительно посмотрела на командора.

— Видели, что творится? — поинтересовался он, вешая сюртук на крючок. — Пройдитесь по этажам. Мужчин можете не разглядывать, с ними всё ясно, а вот на женщин обратите внимание.

Нахмурившись, она выскользнула за дверь и вернулась минут через десять.

— Ну? — Кампари оторвал взгляд от пункта связи.

— Все, у кого хватило волос, охвостели.

— Да! А ниже пояса?

— Командор, на задницы я не смотрела.

— Все брюки ушиты — не знаю, как в них влезают теперь. С мылом, наверное. Добро пожаловать в клуб. Теперь вы — законодатель мод.

— Меня это не радует.

— Я и не говорил, что это приятно.

— Все думают, что вы и я…

— Ну и что? Интерес ведёт к сочувствию, дурной пример заразителен. Проблема хлеба в Агломерации решена, а зрелищами пренебрегают, вот люди и тянутся в монастырские хранилища, хотя там нет ни одного подлинника. А сейчас зрелищем работаем мы с вами, здесь ведь нет газет или телевизора.

— Чего?

Под настойчивый писк пункта связи Кампари больше часа объяснял добарьерные понятия — «театр», «кино», «телевизор» — уверенный, что где-то смешал домыслы с фактами.

— Ни у кого не хватит времени на такие вещи, — заключила Дик. — Как и на книги из монастырской библиотеки.

— Ещё скажите, что добарьерное искусство разрушало умы, как алкоголь и табак — тела, а люди, вовлеченные в означенную сферу деятельности, ничего не производили, зато будили в согражданах лень и искажали их представление о мире.

— Не злитесь. О таких вещах рассказывают в старшей школе?

— Вскользь. Больше я узнал в монастыре.

— И что вы думаете с этим знанием делать?

Он улыбнулся ей.

— Заполнять пустующую нишу. Но не сейчас. Я и так раздразнил контролёров.

— Не то слово. Та женщина, Валентина, положила на вас глаз.

— Уже не только глаз.

— Вот как, — тонкие губы брезгливо дёрнулись. — Я слышала, её прочат на место главы Отдела. А вы при ней станете принцем-консортом?

— Какие ты слова знаешь, оказывается, — огрызнулся Кампари.

— Ваша вина.

А потом настал день медицинского осмотра: пульс, давление, зрение — стандартная проверка. «Патологий не обнаружено». Шприц с витаминами, закатанный рукав, жгут. Раньше при этих манипуляциях Кампари хихикал, сам не зная, почему, но за много лет отучился.

Обычно медики прощались после укола, но этот поинтересовался:

— Недомоганий в последнее время не испытывали?

— Нет.

— Перепадов настроения?

— Я этому не подвержен.

— Привыкание к новой должности часто вызывает тревогу и утомление.

— Я выполняю свою работу, как и раньше.

Командор подумывал, как бы вежливо спровадить посетителя, когда и впрямь ощутил то, что можно было назвать недомоганием. Жар и озноб одновременно. Бешеное сердцебиение. Свет лампы резал глаза, но в комнате потемнело. Его замутило. Позвоночник стал жидким.

«Накрыло», — пронеслось в голове, — «Повело».

Накрыло и повело — что бы это значило?