Читаем Иерархия полностью

Чем реальнее возможность освобождения, тем сильнее необходимость репрессии, так как это позволяет избежать распада установившегося порядка. Производительность становится самоцелью: поскольку она не может ослабить репрессию, она оборачивается против индивидов и превращается в способ контроля. Тогда же, когда индивиды не заняты производительным трудом, контроль над сознанием осуществляется с помощью контроля над информацией, с помощью индустрии досуга и развлечений, с помощью формирования ненужных («ложных», «репрессивных», как назовет их Маркузе в «Одномерном человеке») потребностей – словом, с помощью манипулирования сознанием. Но теперь и само господство перестает быть индивидуальной функцией и также становится самоцелью, функцией целого, системы институтов, удовлетворяющих и контролирующих потребности индивидов.

До сих пор мы говорили только о функционировании политической и экономической систем общества. Однако постановка вопроса, к которому мы пришли – о влиянии механизмов равенства на общественное устройство – требует обратиться и к той сфере общественной жизни, которую можно назвать «сферой культуры». Здесь имеется разрозненная совокупность элит, в каждой области противостоящая огромной массе некомпетентных людей. Механизмы равенства. Уместные в политико-правовой сфере, были распространены также на сферу культуры. Таким механизмом равенства, до некоторой степени подобным тем, что действуют в иных сферах (демократии и рынку), в сфере культуры сейчас служит механизм образования.

Попытаемся в самых общих чертах представить себе, как выглядит современная модель этого социального механизма. Общество мыслится как совокупность интеллектуально равных (в потенции) граждан, которые могут в начале жизненного пути с равным успехом выбрать любую сферу специализации. Образование (теоретически) считается равно доступным для всех и имеет встроенные механизмы унификации, так что достигается согласованное образование в различных заведениях и на разных этапах. Элиты в сфере культуры не объединены, как в политико-правовой сфере, не находятся в ситуации интенсивного информационного обмена, как в экономической сфере, а структурно и информационно разделены. Управление сферой культуры отделено от «механизмов равенства», от псевдообратных связей и вынесено в иные сферы общественной жизни: сферой культуры управляют в значительной мере решения из сферы экономики (критерии полезности) и решения из политико-правовой сферы (критерии унификации).

Наблюдая за тем, как развивается культура в подчинении у государственно-правовой сферы, можно высказать мнение: управление культурой, основанное на этих принципах, неэффективно – точно так же, как внедрение в экономику чуждых ей критериев (план) не позволяет экономике эффективно функционировать, так и сфера культуры должна быть устроена на основании ее собственных критериев.

Можно сформулировать позицию, обобщающую высказанные ранее (более или менее обоснованные) сомнения в том, как идет осуществление проекта «равенство»: он терпит неудачу, так как по принципу равенства (унифицированности, стандартизации и т. п.) организуются все сферы общества, в том числе и те, которые должны быть устроены на иных основаниях. Даже в политико-правовой сфере, которая и должна быть устроена на основе принципа равенства, механизмы равенства ныне дополняются элитарными механизмами медиа-власти, так как большинство граждан в современном обществе оказывается некомпетентным и не может принимать осмысленных решений. Попробуем поставить вопрос: не потому ли равенство терпит поражение даже в «родной» политико-правовой сфере, что иные сферы общества, которые должны работать, исходя из иных принципов, устроены сейчас на основе механизмов равенства?

Власть медиа определяется не только тем, что СМИ создают новости, которые затем влияют на существенные в политическом смысле действия людей. Едва ли не большее значение имеет то, что медиа-сообщения создают фон: то, что не входит в новости, по умолчанию считается не-новым, привычным, т. е. не сказанное в новостях по умолчанию считается «истинным положением дел», «реальностью».

Новости воспринимаются как изменения; «реальность» для потребителя медиа-новостей состоит из известной ему обыденой жизни плюс сообщения новостей. Отсюда новое, наблюдаемое в социальной жизни, «автоматически» получает марку «не-новое», «обыденное», успокоительное «ничего нового». С помощью не-произнесения новости медиа создают спокойную картину обыденности. Отсюда стремление СМИ к «горячим» новостям. Поскольку «новостная картина» рисуется на фоне обыденности, то чем ярче новость, тем в большей степени она (по контрасту) создает впечатление гомогенности фона. Горячие новости создают представление о «спокойной» реальности, подавая себя как единственные значимые изменения и обозначая «прочее» как обыденное именно «не-произнесением», по умолчанию. Такой механизм «создания реальности» на основе синтеза «привычного быта» и «не-новостей» повышает устойчивость общественной системы.