Демократия изжила себя. Ее подпорки – обман и деньги, дискредитировали западную систему слишком явным злоупотреблением ими. Последний бастион Запада – церковь, опозорена сексуальными скандалами. Вскоре, после того, как (спровоцированный Ахмадинежадом) Запад убьет доверие к себе, вместе с массовым убийством иранского населения, человечество познает справедливость Аллаха.

Христианский Бог – это Бог рабов. Сами себя они не называют слабыми, они называют себя «добрыми», «рабами божьими». В поработительные моменты истории впервые делается возможной дуалистическая фикция доброго и злого Бога. Руководствуясь одним и тем же инстинктом, порабощённые низводят своего Бога до «доброго в самом себе» и вместе с тем мстят своим господам тем, что их Бога обращают в дьявола. В христианстве инстинкты подчинённых и угнетённых выступают на передний план: именно низшие сословия ищут в нём спасения. Казуистика греха, самокритика, инквизиция совести практикуются здесь как занятие, как средство против скуки. Скука – последний враг Запада, не имеющего цели, ради которой можно отдать свою жизнь. А жизнь человека принадлежит тому, кто способен ее отнять. Мусульмане вскоре будут готовы на массовые самопожертвования в повсеместных терактах против неверных, что даст исламу власть над миром.

3 февраля 2008

Данте спрашивает Кларка о прочитанном в мемуарах духа Сталина:

– Неужели ты допустишь, чтобы такие идеи реализовались?

– Нет. Поэтому я борюсь с его идеями?

– Как? Переспав с победительницей конкурса красоты?

– Именно. В сфере духа любой союзник важен. Я таким образом, с помощью духа секса, привлекаю на свою сторону другие духи, переспав с их символом, в моем случае – с Герой, богиней материнства. А ты с кем подружился?

– Гера? Разве ты не знаешь, что она меня подставила?

– Потому что ты ее отверг. У тебя комплексов больше, чем у нее. Но ее я освободил от них. А ты не захотел ей помочь. Как же твоя идея единства?

– Да, я понял, не стоит винить ее.

– Вот именно. Но и себя не надо казнить. Освободись от старых эмоций. Завтра у тебя будет возможность для реванша. Придется нелегко. Будет Залтмен. Готовься!

МЕМУАРЫ ВОПЛОТИВШЕГОСЯ В АФРОАМЕРИКАНЦЕ ДУХА ГЕББЕЛЬСА (виртуальность).

Завоевание информационного пространства равносильно завоеванию мира. А для того, чтобы людьми легче было управлять, надо упростить их сознание до животных инстинктов. Это способствует реализации целей моих непосредственных заказчиков – рекламодателей. Экономическая и политическая элита стала единой.

В сфере экономики элиты специализируются на решении экономических вопросов, далеких от обыденной жизни граждан, но сильно влияющих на эту обыденную жизнь. Имеется механизм (рынок), с помощью которого потребители могут влиять на решение этих вопросов. Эти механизмы мыслятся как поддерживающие устойчивость системы механизмы отрицательной обратной связи (саморегуляция системы рыночных цен). Поскольку большинство потребителей некомпетентны, их решения могут помешать функционированию данной сферы (например – привести к краху экономики целого региона: ведь «электронные акционеры» теперь являются одной из самых существенных групп потребителей). В результате разработаны определенные регулирующие механизмы, препятствующие «свободной игре» равно неосведомленных «игроков». Ситуация сводится к выбору из небольшого количества тщательно отобранных альтернатив и имеются механизмы (самый известный – реклама), с помощью которых регулируются мнения потребителей при выборе из этих альтернатив. Механизмы, мыслимые как отрицательная обратная связь (ценообразование на открытом рынке), на деле работают совершенно иначе, представляя собой фильтр, канализирующий «шум», возникающий при обращении к решениям больших масс некомпетентных людей.

В сфере экономики мы утверждаем теоретические системы (либертарианство), которые стремятся представить ситуацию так, как будто рынок в действительности может являться саморегулирующимся устойчивым механизмом (параллельно тому, как до сих пор имеется немалое количество идеологов прямой демократии, призывающих все проблемы решать путем референдумов). Может оказаться, что эти утопии (либертарианство, прямая демократия) не осуществимы, поскольку они апеллируют к устаревшим структурам общества и поддерживающим ее механизмам. Внутри этих старых, еще из XIX века идущих механизмов, определяющих устройство общества, возникают новые структуры, кардинально меняющие результат работы «механизмов равенства» (демократии, рынка).