Читаем Иду на вы! полностью

И тотчас же начались восстания. Первыми поднялись угры. Каганбек хазарский дал серебра печенежским и булгарским ханам, их мечами сломил сопротивление угров, большинство которых ушло на запад. Затем восстали печенеги, кочевавшие между Днепром и Танаисом. Царь Вениамин, призвав на помощь алан, жестоко покарал восставших. Часть из них, племя торков, подалась под покровительство Руси и поселилась в ее южных пределах. Прошло какое-то время — Хазарский каганат наложил свою лапу и на Русь. Случилось это при князе Киевском Аскольде, принявшим титул кагана, чтобы сравняться титулом с итильскими владыками, не имея для этого ни воли, ни умения. Олег Вещий сверг Аскольда и восстановил независимость Руси. Но после его кончины хазары прошли огнем и мечом по южно-русским княжествам и снова принудили Русь платить дань, в том числе и кровью своих воинов. И вот теперь, и уже не впервой, восстали аланы, которых толкнули на этот шаг и непомерная дань, взимаемая Итилем, и грабежи мусульманских отрядов, врывающихся через Дербентский проход с юга, и притеснения православия со стороны иудеев.

Аланы, прослышав о том, что Русь отложилась от Каганата, перебили наместников Хазарского кагана в своих городах, сборщиков дани и вообще всех, кто считал подданство Хазарии чуть ли ни благом. Им казалось, что каганбек сперва поведет войска против Руси, а уж потом, ослабленный, двинется на алан… если, разумеется, Русь не сумеет выстоять против него. Но дни шли за днями, а не долетали до горных селений слухи о том, что каганбек пошел походом на Русь. Более того, разведчики донесли вскоре, что он с большим войском движется в сторону гор. И тогда аланские князья, собрав все силы, которые имелись, встали на холмах, чтобы защитить свою землю и свои семьи. Это было почти единственное место, откуда можно напрямую прорваться в горы, и очень удобное для обороны. Левое крыло войска упиралось в крутую скалу, на вершине которой стояла небольшая каменная крепость; правое крыло подпирал бурливый поток, возникший в результате осенних дождей, выпавших в горах. Лагерь огородили заостренными кольями, наклоненными в сторону степи, единственную дорогу, ведущую в предгорья, перегородили завалом. Все было готово для встречи хазарского войска.

А пока воины, сбившись вокруг костров, коротали время за разговорами.

— Нельзя было поддаваться на уговоры хазар и выступать на их стороне против печенегов, — говорил поседевший в сражениях сотник окружавшим его воинам, тщательно пеленая рукоять своей секиры тонкими полосками сыромятной кожи. — Если бы мы тогда выступили с ними заодно, стали бы свободными и не платили дань никому, спокойно молились бы в своих церквах, не позволяли бы исмаильтянам грабить наши селения и уводить в рабство наших жен и детей.

— Кто ж знал, что так получится, — вздыхал его товарищ, расправляя вислые усы. — Хотели отмстить печенегам за прошлые обиды, польстились на большую добычу — все оттого.

— Сегодня они идут на нас, завтра, если проиграем, заставят нас идти на Русь, — ворчал старый воин. — Нет чтобы собраться всем вместе и ударить на Итиль. Промеж себя режемся, а хазары тому рады, за наш счет усиливаются, а мы слабеем. Господь наш Иисус Христос да смилуется над нами, укрепит наш дух и ослабит наших врагов, а только терпеть дальше нет мочи.

В огромном медном казане над костром булькало варево, выскакивали пузыри, расталкивая толстый слой бараньего жира. Воины в ожидании трапезы молча смотрели на огонь.

— Известно, однако, что боги помогают сильным! — продолжил сотник свои рассуждения, имея в виду молодых воинов, еще ни разу не бывавших в сражениях. — А сила в умении и храбрости. Главное в битве — не дрогнуть, выдержать первый удар. Дрогнул, побежал — смерть. Настигнут, зарубят. Устоял, внушил врагу страх своей стойкостью, жизнь себе сберег и своему товарищу. А если погиб, то не зря. Лучше погибнуть в битве, чем быть зарубленным во время бегства. Имейте в виду: кто побежит, сам зарублю своими руками, а позор трусу будет передаваться из поколения в поколение — до скончания века.

— Да где же они, эти чертовы хазары? — тихо воскликнул один из молодых воинов, с опаской оглядывая безмятежный горизонт. — Третий день стоим, а их все нету и нету. Может, они и не придут. Может, они пошли на Русь, а мы тут сидим и зря их ждем.