Читаем Иду на вы! полностью

Послы приблизились к князю Святославу и остановились в пяти шагах — там, где обрывалась красная ковровая дорожка и лежал широкий персидский малиновый ковер. Впереди выступал грузный седобородый иудей с длинными завитыми прядями волос, спадающих на лоснящиеся щеки. На нем парчовый халат, затканный золотом, перетянутый шелковым поясом с золотыми подвесками, на шее массивная золотая цепь, на голове плоская шапочка, расшитая золотой нитью. На полшага от него отставали двое иудеев помоложе, с черными нестриженными бородами, в парче, затканной серебром.

— Приветствуем тебя, каган-урус, — произнес посол по-русски, сильно грассируя, точно во рту держал горячий уголь, и слегка склонил голову.

— Говори, с чем пожаловал, — велел Святослав, не отвечая на приветствие: ответил бы, если бы по чину обратился, а то будто к слуге своему.

Иудей заложил руки за пояс, надменно вскинул голову.

— Я, Эфраил, сын Манасии, сын Каафы, сын Левия Тогармского, советник и посол великого каганбека Хазарского, — да продлятся его годы на многие времена! — заговорил посол размеренным голосом. — Мой могучий повелитель, царь Тогармский, каганбек Хазарский, послал меня к тебе, кагану Киевскому, сказать следующее. Мой повелитель и священный народ его, избранный богом из всех народов Ойкумены, простер свою власть на многие окрестные народы во все стороны света на четыре месяца пути. На юге, у моря Хазарского, живут в укрепленных городах и селениях девять народов, которым нет счета, и все они платят дань царю моему и дают своих воинов для войны. Далее, в сторону моря Румского, на горах живут пятнадцать многочисленных народов в укрепленных стенами городах, и все они платят дань царю моему и дают воинов для войны. Далее на запад живут в степи, не защищенные стенами, тринадцать народов. Они многочисленны, подобно песку на берегу моря, и тоже платят дань царю моему и дают воинов для войны. На севере также живут многочисленные и сильные народы, страны которых простираются на многие месяцы пути, и все они платят дань царю моему и дают ему воинов для войны. Наконец, на востоке живет много разных народов, количество которых неисчислимо, и все они платят дань и дают воинов для войны моему повелителю.

Посол замолчал, переводя дух, отер рукавом халата губы, продолжил:

— Твой отец, каган Киевский Ингварь, твой дед, каган Хельги, и прочие каганы Киевские, — да будет нерушим их вечный покой! — тоже платили дань царю моему и давали воинов для войны. Потому что знали, что противиться воле каганбека Хазарского невозможно. Мы долго ждали, что и ты, их потомок, внемлешь голосу разума и поклонишься мудрейшему и могущественному владыке всех окрестных земель, повинишься перед ним за свои злодеяния, свершенные в Киеве, за смерть дяди царя Хазарского Самуила бен Хазар, — да будет ему утешением вечный покой и наслаждение великолепием на том свете! Но ты, Каган-урус, был ослеплен золотом и лестью ромеев, посуливших тебе помощь в борьбе с моим царем и подвластными ему народами. До моего великого царя дошли слухи, что ты готовишься идти войной на его могущественное царство. Опомнись! Кто выступает против моего царя, тот выступает против Всевышнего Бога, выбравшего наш народ в поводыри для всех народов Ойкумены. Огню и мечу будут преданы твои города и селения, и небо содрогнется от божьей кары, которая постигнет тебя и твои народы в самое ближайшее время, если ты не опомнишься! — воскликнул посол громовым голосом и воздел вверх обе руки, пальцы которых унизаны золотом и разноцветными каменьями.

— Ты пришел нас пугать? — спросил Святослав спокойным голосом, не меняя позы.