Читаем Иди со мной полностью

Едунов с Юрием считали, будто это какая-то акция, они распределили людей по всему тайному убежищу, наблюдали за улицей. Фургон ожидал на подъезде с включенным двигателем. В соседних окнах загорались ручные фонари и свечи. Повсюду царила ранняя декабрьская темнота.

С мрачного неба выстрелил сноп света, ослепительный в своей яркости, электрическая вспышка – она зацепила крышу фургона, разлилась в воздухе, словно волны на воде, и пропала.

Сразу же после этого вернулось электричество. Из кабины выскочил ничего не понимающий водитель

Едунов тут же приказал открыть грузовой отсек. Там нашли только наручники, все еще запертые. И никакого пленника, ничего и никого. Издевка голого пола.

А я исчез, и меня до сегодняшнего дня нет, потому что поселился в свете.

Об американце (2)

Едунов лежал, все еще привязанный галстуком к батарее отопления, в окровавленной рубашке и без нескольких зубов. Он шевелил мизинцем, остальные сделались черными и неподвижными, похожими на остатки обгорелых веток, отрубленных возле ствола. Он уже отбросил остатки достоинства, умолял, зарекался, что сказал правду. Въездные ворота были закрыты, высокой ограды не перепрыгнул бы даже кто-нибудь такой же высокий, как я. Я же испарился в звездном луче, меня поглотила Андромеда, летающая тарелка захапала ей принадлежащее и смылась.

Они безрезультатно обыскали дом. Чудо: невозможное бегство – пленный прошел через закрытые двери, растворился в воздухе.

На решение загадки этого странного события не хватало времени, соседи наверняка у слышали выстрел, в гараже стыла Кейт.

"Американца" погрузили в грузовой фургон, кабину заняли водитель и Едунов. Юрий с остальными сел в "фольксваген". Разъехались в две разные стороны: Юрий в контактную точку в Вене, Едунов – на секретный пограничный переход.

- Туда я так и не добрался, - сообщил он Хелене, не отрывая глаз от мертвеющих пальцев. – Операция оказалась катастрофой, ну а меня твой муж уже второй раз обвел вокруг пальца. Я боялся. Что мне было сказать? И я поехал к американцам, договорился с Уолтером.

А меня назвали изменником.

Сукин сын полюбил жизнь в Штатах, и еще он знал, что за весь этот бардак в Союзе получит по голове. Его карьеру уничтожат, никто не задрожит, услышав его фамилию, потому что скажут, что он растяпа и псих. Возможно, он даже получит личные пару метров преисподней в подвале?

Он поставил все на одну карту и сбежал

И этой картой был труп пришельца.

Именно это Едунов и сказал Хелене. Я лично не передал тело, поэтому он сделал это, по крайней мере – попытался. Ему ведь нужны были гарантии, на основе которых он построит свою будущую судьбу.

Хелене осталось сделать ту последнюю, окончательную вещь.

В комнате за кабинетом, которую она выявила, обыскивая дом, были замурованы окна. Не было никакой мебели и голые стены. Посредине стоял холодильник, закрытый на висячий замок. Понадобилось какое-то время, прежде чем она решилась его открыть. Так ведь всегда и бывает. Мы желаем узнать правду и боимся, когда та мертвая правда лежит рядом, под ключом и на морозе.

Хелена вернулась к Едунову и бросила с весельем в голосе:

- Одной руки тебе хватило бы. Хотя, как мы знаем, иногда и двух рук мало.

- Позвони врачу, – прохрипел тот.

Хелена взяла аппарат со столика у софы, подтянула кабель и поставила рядом с Едуновым. Тот застонал. Бессильный и обманутый, он стучал ногой в стенку. Трубку он едва удержал. Беспомощный палец соскальзывал с номеронабирателя.

- Сам позвони, - произнесла Хелена, бросая Едунову баночку с таблетками, и ушла.

За собой она тащила туристический холодильник.

О договоре

Я расписался за стаканчиком, даже и не знаю, когда Юрий звонил.

Еще звонил Куба, звонили Клара и Олаф. Слишком поздно для подобных разговоров.

Скотч входил в меня, словно мед. Я достигаю того состояния величественного упойного кайфа, когда мысли просветляются, словно храбрость, а сердце разогревается до смелых планов на развалинах сомнений. Сейчас я мог бы убить дракона, а мне необходимо лишь человека.

Я так давно не пил. И тосковал по той силе, что сглаживает все колючки в мире.

Юрий снова звонит, отвечаю на звонок. Сукин сын понятия не имеет, с кем он на самом деле разговаривает.

Прошу, чтобы он включил камеру в своем телефоне, а свою оставляю отключенной.

И правда, он торчит на том сраном моле, да еще и крутится вокруг собственной оси, словно куколка в шарманке для кагебистов. Я вижу открытое море с красными огнями судов, горб темного леса, даже устье Утиной речки и орловскую таверну, белые доски самого мола и фонарь с печальными лампами.

Он спрашивает, есть ли у меня уже то, что для него так важно, то самое, что Хелена забрала у Едунова, чтобы купить себе новую жизнь.

Об этом пускай у тебя голова не болит, говорю ему; пока что этого у меня нет, но пускай надеется. Это второе известие оставляю для себя.

Передо мной, между компьютером и бутылкой, лежит закрытый последний конверт от Хелены.