Читаем Идеальная мать полностью

Фрэнси могла поклясться, что он стиснул зубы:

— Все обо мне знаете?

— Да, об аресте. О твоем криминальном прошлом. Понимаешь, о чем я?

— Криминальном прошлом?

— Вот именно, — она на секунду замолкла. — За что тебя арестовали?

Его губы медленно расплылись в улыбке:

— Ты же все обо мне знаешь, так что лучше сама мне расскажи.

— Этого я не знаю. Нэлл пробовала выяснить, но у нее не вышло.

— Нэлл выясняла?

— Да.

— И как же ей это удалось? — она увидела, как он изменился в лице.

Он больше не выглядел растерянным. Теперь в его взгляде была злость.

— Я, честно говоря, не очень знаю. Она умеет взламывать сайты. Так что она про тебя искала информацию. Залезла в твой профиль на странице «Майских матерей».

Фрэнси тут же пожалела о сказанном. Может, не стоило сдавать Нэлл, но ее так нервировал его самодовольный тон и странный взгляд. Она выпрямила спину и приготовилась задавать вопросы: почему он в тот вечер ушел из бара, куда он пошел и что он скрывает. Но не успела она открыть рта, как он подошел к ней.

— Вы меня проверяли? Вынюхивали, да?

— Да, но…

Она не успела закончить фразу. Стоя над ней, Одди протянул руку, схватил ее за запястье и резко поднял с дивана.

Отомн у него на руках громко заревела, он шикнул на нее, чувствуя, как в нем закипает гнев. От жары у Отомн появилась крапивница, она из-за этого совсем раскапризничалась. Врач сказал, это из-за того, что он много носит ее в слинге по жаре (последние три дня на улице было больше тридцати градусов). Но иначе она не спала днем, а ему очень нужно было ее укладывать, чтобы самому передохнуть.

Он пошел на кухню, выбросил кекс в помойное ведро, перед глазами у него стояло испуганное лицо Фрэнси, когда он подвел ее к двери и вытолкнул из квартиры. Положив Отомн на плечо, он включил воду и сполоснул тарелку. Зря он подумал, что этим женщинам можно доверять. Что можно стать частью их группы, быть одним из них, надеяться, что…

Он медленно выдохнул и попытался взять себя в руки. Нужно поспать. Он почти всю ночь не спал, думал об Уинни, о сообщении, которое она оставила ему накануне утром: она рассказала о смерти Гектора, еще до того, как об этом сообщили в новостях. Ему не удавалось с ней связаться, к телефону она не подходила, и он не знал, как поступить. Он выключил воду и достал с полки под раковиной полотенце. В этот момент ему показалось, что за дверью квартиры раздались шаги. Он пошел в гостиную и прислушался. Кто-то стоял у двери и вставил ключ в замочную скважину.

— Здравствуй, дорогой, — Дороти положила сумку на пол у входной двери. — Какая же сегодня жара. Это какая-то максимальная температура… — увидев его лицо, она замолчала, подошла к нему и обняла, зажав Отомн между ними. — Ты как, нормально?

Он кивнул, знакомый запах и ощущение ее рук на спине успокоили его:

— Я напрочь забыл, что ты должна прийти.

Она немного отступила, взяла его лицо в ладони и вгляделась в глаза:

— Сегодня все в силе?

— Да, конечно.

— Что не так?

— Да все в порядке, мам, не переживай. Я просто устал.

— Как там поездка Люсиль? — спросила Дороти, снимая сандалии.

Она поставила их у двери, а потом забрала у него Отомн.

— Затягивается, — он отнес кружки из-под кофе на кухню и поставил в раковину. — Она вернется только завтра. Но у нее все, кажется, идет неплохо, — он был рад, что Дороти не было видно его лица, ведь она бы поняла, что он врет.

Лу вчера звонила из Лос-Анджелеса и сказала, что последнюю встречу отложили на завтра. Он понимал, что это неправда, что она просто хотела провести еще одну ночь с ним. Кормак. Сукин сын. Ее босс. У этого козла был абонемент в дорогой спортзал и персональный водитель. Год назад он взял ее телефон, пока она была в душе, чтобы найти номер зубного, и наткнулся на их переписку.

Там были ласковые прозвища. И договоренности о встречах.

Лу поклялась, что это просто мимолетное увлечение, что это ничего не значит и что она уже с ним рассталась. И что готова попробовать завести ребенка, о чем он уже давно ее упрашивал.

— Ну что, внучка, готова ко дню с бабулей?

Первый день с бабулей Отомн провела, когда ей было всего двадцать три дня. За две недели до запланированного кесарева, как раз когда Лу работала над какой-то важной сделкой, у нее вдруг отошли воды. Она была очень недовольна, что пришлось уйти до завершения сделки. Через двадцать три дня после родов Лу вышла на работу. В тот день, когда она впервые оставила Отомн с бабушкой, она сказала, что уйдет всего на несколько часов, но вернулась только в половину десятого вечера, и с тех пор она работала по шестьдесят часов в неделю. Ну, или говорила, что работала.

«А тебе не кажется, что пора притормозить? — спросил он ее несколько недель назад срывающимся от ярости голосом. Он хотел дать ей понять, что не намерен участвовать в этом спектакле. — Ну, может поменьше работать».

Она вспылила и вышла из комнаты.

«И как ты предлагаешь это сделать? — раздался ее голос из спальни. — Мы живем на мою зарплату и»…