Читаем Язык, который ненавидит полностью

Борису Балкину, закончившему кроме Харьковского Строительного института еще Военно-Строительную Академию, удалось сравнительно просто разобраться в «крикописи» начальника Нагорного отделения, как ее называл старик Никифорыч, дневальный конторы Рудстрой, в прошлом профессор-ассириолог, специалист по клинописным таблицам. Балкин на лету переводил в уме крики Брычникова на более привычный ему русский язык. В результате беглой расшифровки получилось следующее. Ему, Брычникову, начхать на дипломы Балкина, он готов сегодня же сгноить его, Балкина, на тяжелых работах, затаскать по штрафным изоляторам, натянуть ему на плечи деревянный бушлат. Он, Брычников, считает, что только так и следует обращаться с террористом, шпионом и диверсантом Балкиным. На время это придется отложить, но не радуйся, инженер, расправа от тебя не уйдет! Обстоятельства не во всем подчиняются Брычникову. На строительстве рудника – прорыв, нужно принимать срочные меры, а то всем достанется – кому по шапке, кому по заднице. Начальник строительства полковник Волохов уверен, что Балкин сможет добиться перелома. Для этого его и перебросили сразу в Нагорное. Сегодня же примешь самый отстающий десятый участок. Рабочие на участке – одни бабы, так чтоб все было в ажуре, понятно? Каждый вечер докладывай выполнение. А не дашь выполнения, пеняй на маму, что родила, больше винить некого! Чего стоишь, выпучив глаза?

– Разрешите идти выполнять, гражданин начальник? – почтительно осведомился Балкин. Он никак не мог отделаться от военной привычки стоять прямо и говорить четко.

– Давай! – разрешил Брычников, несколько смягчаясь оттого, что инженер, видимо, неплохо понял его технические указания по части строительства.

Балкин прежде всего направился в вещевую каптерку – он был опытный лагерник и знал, что никакое добро, как бы мало оно ни было, нельзя выпускать из рук, тем более такое богатство, как обмундирование первого срока, полагавшееся ему по новому чину. В скрипучей – от свежести – черной телогрейке и ватных брюках, в кирзовых сапогах, с начальственной папкой под мышкой, он прибыл на свой десятый участок и вступил в командование. Это событие было отмечено лихим матом трех девиц, разравнивавших площадку перед конторой.

– Начальничек! – кричали они. – Подженимся на крылечке. Не пожалеешь! Такое чудо покажем – сроду не видел! Или неверующий?

Балкин пробежал в свой новый кабинет, бросив на ходу:

– Я от праведной веры в женские чудеса до святости дошел! Каждый раз крещусь, как стаскиваю штанишки. Но сейчас некогда, хорошенькие, потерпите до другого случая.

Теперь уже не мат, а хохот несся ему вслед. Повеселевшие девицы снова взялись за лопаты, а Балкин вызвал бригадиров и открыл совещание. Отчаянное положение десятого участка вскоре стало ему ясно во всех подробностях.

– Мужиков на нашем объекте нет, а что с женщин спросишь? – сказал один из бригадиров. – Еле-еле по полнормы наворачивают.

– Хахаля мешают, вот причина, – мрачно добавил второй.

– Какие хахаля? – не понял Балкин.

– Расконвоированные, – пояснил бригадир. – Мужики из других зон. Лбы. Им бы спать после своих ночных и вечерних смен, а они, взамен сна, на горе по кусточкам и поджидают марух. А те только об этом и болтают, как бы выскочить к ним. Не до работы…

Слово взял третий бригадир:

– Погубит нас любовь! В производстве нет вреднее любви. Я считаю так: нагнать комендантов и свернуть любви шею.

– А штрафы не применяете? – поинтересовался Балкин.

– Штрафуем! – отозвались бригадиры хором. – Бригада на уменьшенном питании, как злостно невыполняющая нормы. А толку нет. Хахаля сами недоедают, а притащат своим марухам пайку-другую.

– Понятно! – бодро сказал Балкин. – Ситуация нелегкая. Ничего, как-нибудь перебедуем. Теперь попрошу вас пробежаться со мной по рабочим точкам.

На участке работало около ста женщин. При виде нового начальника, окруженного бригадирами, они торопливо хватались за лопаты, кирки и носилки. Но Балкин наметанным глазом строителя легко определил, что усердие показное. Уже один вид ржавого инструмента свидетельствовал, что пользуются им без особого старания.

– Нелегкая ситуация! – повторил Балкин еще веселее и повернулся к бригадирам. – Где тут у вас парк культуры и отдыха со спальными местами для влюбленных?

Его провели по склону горы – на вершине ее шло строительство рудника и находился балкинский десятый участок. Склон был густо прикрыт карликовой ольхой и рахитичными березками. Далеко внизу, вдоль ручья, тянулись проволочные заборы, отделявшие производственную зону от остального мира. Горный лесок казался пустым, только на некоторых кустиках позвякивали тундровые синички.

– Это самое! – хмуро сказали Балкину бригадиры. – Прячутся здесь, подлюги!

Неплохое местечко! – одобрил Балкин. – В солнечную погоду загорать можно!

– Или мы ее, или она нас! – повторил один из бригадиров. – Столько зла от любви, просто не поверишь!