Читаем Явь (СИ) полностью

Лицо Татьяны Родионовны искажается давно забытой внутренней печалью. Ее взгляд теряется в пространстве под ногами.

— Ясно, — обессилено и слабо отвечает бабушка.

— Доверься мне и позвони хозяевам…

— Нужно найти номер. Мы давно не связывались. Уверена, они уж давно забыли, как нас зовут, — с отвращением в голосе проговаривает Татьяна Родионовна.

— Попытка не пытка. Не получится, понесу на свалку. А живут они далеко?

— В Сосновке. Где-то минут 40 на автобусе отсюда.

— Не так уж и далеко. Дай мне знать, как дозвонишься, хорошо?

Татьяна Родионовна молча поднимает брови, разводит руками и скептически кивает в ответ, затем одаривает Варю холодным отреченным взглядом.

«Что-то с ней не так. Не может сама выкинуть хлам, который так ее раздражает. Сама приносит его мне, а потом просит забыть и поставить на место. Не понимаю».

В ожидании Варя проводит не один час. Обстановка становится невыносимой, когда чего-то сильно ждешь. Она старается занять время рисованием, но отвлекается каждые пять минут, чтобы посмотреть на часы, и начинает нервничать. От напряжения ей хочется курить, но сигареты давно закончились. Новые достать негде, а потому придется терпеть.

Ближе к обеду Татьяна Родионовна на кухне издает звуки гремящих кастрюль, и вместе с ними доносится и ее голос. Варя мчится на кухню.

— Людка, да успокойся, никаких посылок! В гости к вам зайдет на пять минут, коробку Верину отдать… Люда, ты меня слышишь?! В дом даже заходить не будет, коробку оставит на крыльце и уйдет, не суетись так!… Обязательно в гости придем, и вас к себе позовем, как время появится! Ото знаешь сама, как живем, тут не выберешься… Машка? Та-а-а, че Машка, в городе живет, работает, все как всегда, как у всех, ничего нового… Не, второй раз замуж не вышла… А как же ваш Толик, женился?… Ну и правильно! Молодец!… Ты вот тоже не скучай, Людка!… Ладно, Люд, у меня каша уже убежала, давай позже созвонимся, как освобожусь… Ага… Мы тебя тоже… Да, жди, скоро приедет… Ну все, ага… Давай.

В конец разговора бабушка устало кидает телефон на стол.

— Терпеть ее не могу! — недовольно вырывается из ее рта.

— Ну, так что? — с надежной спрашивает Варя.

— Они ждут, — грубо отрезает в ответ бабушка и отворачивается обратно к вареву на плите.

— Отлично!

Татьяну Родионовну не назвать общительной, она природная отшельница, и поддержание общественных отношений изрядно ее раздражает и выматывает. Варя замечала еще в детстве, что в компании родственников и соседей она часто бледнеет, взгляд теряется, а брови сходятся на переносице. Она всегда была молчаливой и закрытой для посторонних, такие, как Людочка, заметно выжимают из нее все соки.

***

Плесень прилипла к дереву и разрослась так сильно, что Варя не может оторвать от нее глаз. Интересное существо — эта плесень, как человечество, только всех цветов радуги. Новую остановку смастерили не так давно, но забыли обработать дерево, так что прислоняться к ней опасно, как минимум воткнешь пару заноз, как максимум — получишь инфекцию. Эта остановка, вместе с тем, убежище для потерянных поколений молодежи и выкинутых на обочину жизни пьяниц. Снаружи эту остановку даже пытались облагородить, покрасили остатками той же краски, что осталась после ремонта в школы, от чего у Вари вспотели ладони и заурчал живот. Да, синий и зеленый цвет как триггер для этого состояния у любого местного школьника. На небе ветер погоняет тучи вперед, в последнее время в прогнозе погоды часто бывает дождь. Для Старинского это обычное дело, гораздо реже мелькают знойные дни. Серый асфальт маленькими точками становится темнее на несколько тонов. Остатки белых полос становятся совсем незаметными. С усилением ветра деревья танцуют все быстрее и шире, от чего листья и тополиный пух, как серпантин, мчится по всей деревне. Гремящий старым железом автобус раскрывает для Вари свои двери. Она подходит к гниющей имитации лавочки, поднимает с нее заветную деревянную коробку и запрыгивает в автобус. В другие времена года, очевидно, он возит детей в школу, от чего ему еще иметь такой желтый цвет.

Старые, но все еще похожие на кожаные, сиденья почти пусты. До остановки «Неизвестно куда» сегодня едут трое стариков. В знаменательный день пенсии в каждом автобусе собирается столько пожилых людей, что и не верится, что в мире живет кто-то моложе шестидесяти пяти. Варя передает водителю двадцать пять рублей мелочью и садится в самый конец у окна. Ох уж эти грязные окна, даже с учетом частых дождей, никто не мыл этот автобус уже очень дано. Возможно, если попытаться отмыть грязь и пыль, от самого автобуса останется только яичная скорлупа. Неровные колеса несут Варю и троих стариков дальше по дырявой шершавой дороге. На каждой кочке Варя высоко подпрыгивает. От такой лихой езды через полчаса кости ноют от боли. Пейзаж за окном практически не сменяется.