– А разве нет? – выдавила Лиз.

– Нет, потому что я сам сбросил бы те бомбы, если бы мог.

– Нет… – Она покачала головой. – Никто не хотел. Они поручили это дело мне… потому что ненавидят меня.

– Они поручили это тебе, потому что знали, что ты сможешь это выполнить!

– Ненавижу их, – сказала Лиз. – За то, что они сделали со мной. Я ненавижу их почти так же сильно, как себя – за бомбы.

– Ты сделала это, потому что это необходимо было сделать.

– Пошел ты к черту! Неужели ты думаешь, я не знаю? Час я провела в воздухе по пути туда и час – обратно. Я уже прошла через все. Прекрати успокаивать меня!

– Сама пошла к черту! – закричал я. – Ты спросила, по-прежнему ли я люблю тебя! Да, люблю! Так что, черт возьми, я еще должен сделать?

– Не знаю, но мне не требуется твое проклятое сочувствие! Я ненавижу сочувствующих! Ненавижу! – Она швырнула стакан о стенку. Он разлетелся вдребезги, оставив ярко-красное пятно. Лупоглазый бибикнул и принялся собирать осколки. Она начала бить его ногой. Тот в ответ издавал тихое кваканье.

– Лиз!

– Оставь меня одну! Дай разрядиться!

Она снова пнула лупоглазого. Он перевернулся и остался лежать на полу с бешено вращающимися колесиками, издавая ужасное («робот терпит бедствие») верещание. Лиз продолжала пинать его и бить кулаками.

– Лиз! Такие роботы дорого стоят! И достать их трудно!

Я схватил ее за талию и левое запястье. Она могла перебросить меня через правое плечо, но я опередил ее, завернув левую руку за спину, – она вырвалась и ткнула меня в живот. Я уже нырнул в сторону, так что Лиз вместо солнечного сплетения угодила мне по ребрам. Я зацепил ее носком за икру и повалил на спину – она потащила меня за собой. Я налетел на кровать и покатился на пол. Она навалилась сверху…

Я обхватил Лиз и крепко прижал к себе, чтобы она не могла замахнуться и ударить меня. Перекатился и, оказавшись сверху, заглянул ей в глаза.

– КОНЧАЙ ЭТО!

Она неожиданно прекратила всякое сопротивление. Обмякла в моих руках.

– Я не могу… не могу больше сражаться. – И она заплакала.

Я держал ее, пока она рыдала. Дрожала, Задыхалась и кашляла. Ее душили спазмы. Она закричала. Я боялся за Лиз, но руки не разжимал.

А потом, когда худшее осталось позади, она начала тихо всхлипывать.

– Прости меня, Джим.

– За что?

– За все. – Она вытерла нос. – За то, что я все разрушила.

– Ты ничего не разрушила!

– Я сбросила атомные бомбы. Мне уже никогда не стать собою. Я теперь всегда буду той, что сбросила бомбы. – Она шмыгнула носом. – Может, придумают какое-нибудь гнусное прозвище, вроде Сумасшедшей Бомбардирки из Колорадо. Я немного подумал.

– Такой вариант недостаточно гнусен. И неостроумен.

– Ну, лучше я не придумаю, – вздохнула Лиз. – В конце концов, я все еще расстроена.

– Хочешь еще поколотить робота?

– Я его не сломала? – Лиз попыталась сесть. Я толкнул ее назад.

– Вот так тебя и назовут – Убийца Роботов!

– Не назовут. Пусти, я хочу посмотреть… Я сел вместе с ней.

Лупоглазый, со зловещей дырой в боку, каким-то образом ухитрился встать на колесики и теперь стирал со стенки пятно коктейля Лиз. Ездил он вихляя.

– Меня не назовут Убийцей Роботов – я его только ранила.

– Хочешь попробовать еще раз?

– Не-а. Если уж с первого раза не вышло, то и черт с ним. – Лиз повернулась ко мне и посерьезнела. – Ты правда любишь меня?

– Почему ты все время спрашиваешь?

– Наверное, мне трудно в это поверить, – предположила она. – Я настолько привыкла, что люди меня не любят. – И добавила: – Или любят и бросают…

– Лиз, милая, очень просто любить человека, когда все прекрасно. Настоящая любовь сохраняется, когда все кругом ужасно. Я люблю тебя, хотя и не могу сказать почему. Мне наплевать, сколько атомных бомб ты сбросила. Я всегда буду любить тебя.

– Даже если меня будут звать Лиззи Гунн?

– Даже если тебя будут звать Лиззи Гунн. Она шмыгнула носом.

– Наверное, я не заслуживаю тебя.

– Очень даже заслуживаешь. Я ковыряю в носу, ем печенье в постели и какаю в ванну. Люди, которые бросаются атомными бомбами, не заслуживают лучшего. Я – твое наказание.

Лиз тихо засмеялась и притянула меня к себе. Когда мы прервали поцелуй, она сказала: – Давай разденемся. Я хочу, чтобы ты прижал меня к себе покрепче; я засну и проснусь в твоих объятиях. Хочу позавтракать с тобой в постели, а потом хочу, чтобы ты затрахал меня до беспамятства. Я хочу, чтобы ты остался со мной, Джим, и хочу тоже любить тебя.

– М-м. – Я расстегнул молнию комбинезона. – Кто я такой, чтобы спорить с Лиззи Потрошительницей?

– Ты храбрый мужчина, вот ты кто! – Она уже раздевала меня.

– М-м. Мне нравится. Ты можешь исколошматить моего робота до смерти в любой момент.

68 БОЛЬШОЙ КУСОК ПРАВДЫ