Читаем Ярость полностью

Он заплатил сорок гиней за двубортный костюм в свою любимую «клетку принца Уэльского», но на широких мышцах груди лацканы пиджака лежали неровно, а на бицепсах ткань собиралась складками. Он потянул за манжеты в надежде расправить рукава, но потом оставил эти попытки и сосредоточился на усилиях ладонями пригладить волосы. И виновато вздрогнул, когда зеркальные двери святая святых фирмы распахнулись и в приемную вышла Холли Кармайкл.

Повернувшись к ней, Гарри почувствовал, как всякая бравада и уверенность покидают его, и вытаращил глаза. Невозможно, но она стала еще более уравновешенной и шикарной, чем ее образ, который стоял у него перед глазами с их последней встречи.

Сегодня на ней был сине-белый в полоску костюм «шанель» с плиссированной юбкой, которая, когда Холли шла к нему, вилась вокруг икр, открывая на мгновение красивые круглые колени. Ее чуть загорелые ноги, обтянутые нейлоном, поблескивали, как полированная слоновая кость, лодыжки открыты, рукава костюма «Шанель» элегантно подвернуты. Узкие ступни и ладони пропорциональны длинным гибким ногам и рукам.

Она улыбалась. Гарри почувствовал головокружение, какое иногда чувствовал, когда сидя выжимал собственный пятерной вес. Зубы у нее были с молочным отливом, и он зачарованно смотрел, как ее улыбающиеся губы произносят его имя.

Она ростом не ниже его, но он знал, что может поднять ее одной рукой, и задрожал от святотатственной мысли, что мог бы взять это божественное творение на руки.

– Мистер Кортни, надеюсь, мы не заставили вас ждать.

Она взяла его за руку и увела в свой кабинет. В сравнении с ее легкостью и изяществом он чувствовал себя цирковым медведем на цепи. Легкое прикосновение ее пальцев к коже обжигало, как раскаленное железное клеймо.

Ее светлые прядки были всех оттенков, от платины до темного горелого меда и роскошной гривой ниспадали на подкладные плечи костюма; всякий раз как она поводила головой, он чувствовал аромат этих прядей, и у него сводило живот.

По-прежнему держа пальцы на его бицепсе, она говорила прямо Гарри в лицо, продолжая улыбаться. Ее дыхание пахло цветами, а рот был таким прекрасным, алым и мягким, что, глядя на него, Гарри испытывал чувство вины, как будто украдкой смотрел на какую-то тайную, интимную часть ее тела. Он оторвал взгляд от рта Холли и посмотрел в глаза. Сердце Гарри заметалось в грудной клетке, как безумец в камере с обитыми стенами, потому что один глаз у нее был небесно-голубым, а второй фиолетовым с золотыми точками. Это придавало ее чертам поразительную асимметрию – не косоглазие, но какую-то близорукую неуравновешенность, и у Гарри начали подгибаться ноги, словно он пробежал десять миль.

– Наконец у меня кое-что есть для вас, – сказала Холли Кармайкл, вводя его в свой кабинет.

Длинная комната отражала необычный стиль, который привлек внимание Гарри к ее работам задолго до того, как они познакомились. Впервые он увидел их образцы в «Ежегоднике Архитектурного института». В 1961 году Холли Кармайкл получила премию этого института за дом на взморье, выходящий на залив Плеттенбург. Проект был подготовлен для одного из страховых магнатов Витватерсранда как дом для летнего отдыха. Холли использовала дерево, камень и современные материалы, сочетание которых было одновременно модернистским и классическим, пространство и форма сливались в естественной гармонии, которая будоражила глаз и в то же время успокаивала душу.

Ее кабинет был выдержан в мягких багровых тонах и оттенках небесной голубизны, одновременно функциональный, успокаивающий и несомненно женский. На всех четырех стенах тонкие нежные рисунки пастелью – ее собственной работы.

В центре кабинета на низком столике стоял миниатюрный макет особняка в Шасавилле, как он выглядел бы после завершения строительства поселка. Холли подвела Гарри к макету и отошла. Он обошел макет, разглядывая его со всех углов.

Она наблюдала, как он меняется.

Вся неуклюжесть исчезла. Даже сложение как будто изменилось. Тело было напоено той же тяжеловесной грацией, какая бывает у быка на арене, когда он ждет нападения.

Чтобы лучше понять запросы своих клиентов, Холли обязательно изучала их окружение и прошлое. К этому клиенту она отнеслась с особым вниманием. В деловых кругах говорили, что Гарри Кортни, несмотря на свою внешнюю нескладность, свойственно большое присутствие духа и он уже продемонстрировал проницательность и смелость, приобретя права на поселок Шасавилль и контрольный пакет акций «Недвижимости Альфа Центавра».

Бухгалтер Холли сделал приблизительную оценку его состояния, в которое, наряду с недвижимостью, входили доли в золотодобывающих компаниях и «Горно-финансовой компании Кортни», полученные Гарри от семьи, когда он вошел в совет директоров этой компании.

Более важным был преобладающий взгляд, что Сантэн и Шаса Кортни отказались от надежды на остальных братьев и решили: Гаррик Кортни – их надежда на будущее. Он наследник миллионов Кортни, а сколько их – никому не известно: двести, пятьсот, а то и миллиард рандов. От этой мысли Холли Кармайкл слегка вздрогнула.