Читаем Ярость полностью

На следующий день Соломон снова отвез его на «Ферму Дрейка», чтобы познакомить с человеком по имени Хендрик Табака; этот Табака, по-видимому, владел всеми небольшими магазинами и заведениями в округе и походил на борца-тяжеловеса, с головой как испещренное шрамами пушечное ядро.

Майклу показалось, что Табака представляет противоположный полюс самосознания черных.

– У меня есть семья и бизнес, – сказал он Майклу, – и я буду защищать все это, и от белых, и от черных.

И Майкл вспомнил точку зрения, которую высказывал его отец, но которой сам Майкл до сих пор уделял недостаточно внимания.

– Мы должны дать кусок пирога и черным, – говорил Шаса Кортни. – Дать им что-то в собственность. Подлинно опасен только тот, кому нечего терять.

Вторую статью в цикле Майкл назвал «Гнев» и попытался описать в ней глубокое и горькое негодование, с которым столкнулся во время своего погружения в теневой мир черных пригородов. Он завершил статью словами:

«Несмотря на этот глубокий гнев, ни у одного из черных лидеров, с кем удалось поговорить, я не встретил никаких указаний на ненависть к белым как индивидам. Их негодование направлено только на политику националистического правительства – политику апартеида, в то время как огромное сокровище взаимной доброй воли, созданное этими расами за триста лет существования, кажется, нисколько не уменьшилось».

Он отнес статью Леону Гербштайну в четверг и сразу погрузился в редакционное обсуждение, которое продолжалось до восьми вечера. Леон Гербштайн пригласил своего помощника, а также заместителя главного редактора, и взгляды разделились: от предложения напечатать с небольшими поправками до полного отказа от публикации из страха вызвать гнев совета по цензуре – правительственной цензуре, которая имела право конфисковать тираж газеты или вообще закрыть «Мейл».

– Но ведь все это правда, – возражал Майкл. – Я подтверждаю каждый факт, который привожу. Это правда и это очень важно – вот что главное.

Все три журналиста с жалостью посмотрели на него.

– Хорошо, Майки, – наконец отпустил его Леон Гербштайн. – Ступай домой. Завтра я сообщу тебе окончательное решение.

Когда Майкл вернулся домой, он увидел, что у входа в его квартиру кто-то сидит на брезентовом портпледе. Только когда этот человек встал, Майкл узнал необычайно широкие плечи, сверкающие очки в стальной оправе и космы.

– Гарри! – радостно закричал он и бросился обнимать старшего брата. Они сидели на кровати и возбужденно разговаривали, перебивая друг друга, смеясь и охая из-за новостей.

– Что ты делаешь в Йохбурге? – спросил наконец Майкл.

– Приехал с «Серебряной реки» на выходные. Хочу посмотреть новый компьютер в головном офисе, и есть несколько вещей, которые мне нужно проверить в земельном управлении. И вот я подумал – какого дьявола? Зачем тратить деньги на отель, когда у Майкла есть квартира? Могу я поспать у тебя на полу?

– Кровать раскладывается в двуспальную, – счастливо ответил Майкл. – Тебе не придется спать на полу.

Они спустились в ресторан Косты, и Майкл заказал – на вынос – цыплят с карри и с полдюжины банок кока-колы. Они ели из пакета одной ложкой, чтобы меньше мыть посуды, и проговорили далеко за полночь. Они всегда были очень близки. Майкл, хотя был младше, всегда упрямо вставал на сторону Гарри в те ужасные детские годы, когда Гарри мочился в постель, а Шон издевался над ним. К тому же Майкл до этой минуты по-настоящему не понимал, насколько он одинок в этом чужом городе, и теперь на них лавиной обрушились ностальгические воспоминания, неограниченная потребность во взаимном внимании, необходимость обсудить множество невероятно важных тем. Они просидели допоздна, говоря о деньгах, о работе, о сексе и обо всем на свете.

Гарри был поражен, узнав, что Майкл зарабатывает тридцать семь фунтов десять шиллингов в месяц.

– А почем тебе в месяц обходится эта конура? – спросил он.

– Двадцать фунтов, – ответил Майкл.

– Остается семнадцать фунтов десять шиллингов в месяц на еду и все остальное.

– Ну, не так уж плохо – папа мне добавляет кое-что на расходы. А ты сколько зарабатываешь, Гарри? – спросил Майкл, и Гарри виновато посмотрел на него.

– Я получаю бесплатно квартиру и еду, и мне как ученику управляющего платят сотню в месяц.

– Черт побери! – На Майкла это произвело глубокое впечатление. – И что ты со всем этим делаешь?

Настала очередь Гарри удивиться.

– Откладываю, конечно. У меня в банке уже больше двух тысяч фунтов.

– Но куда ты их денешь? – настаивал Майкл. – На что потратишь?

– Да ведь деньги не для того, чтобы их тратить, – объяснил Гарри. – Деньги берегут – если хочешь разбогатеть.

– А ты хочешь разбогатеть? – спросил Майкл.

– А что еще делать?

Гарри был искренне удивлен.

– Как насчет того, чтобы лучше всех делать свою работу? Разве нет ничего, к чему можно стремиться, кроме богатства?

– Конечно, – с облегчением сказал Гарри. – Но тогда прощай богатство.

Было уже два часа, когда Майкл наконец выключил ночник и они улеглись валетом. В темноте Гарри задал вопрос, который до сих пор не мог задать:

– Майкл, ты знаешь что-нибудь о маме?