Читаем Ярмарка полностью

Ответом был удар резиновой палицей по лицу, справа налево. Приятель подозреваемого развернулся вокруг своей оси и упал лицом вниз на опавшую листву. Парень в синей куртке повернул голову в сторону милиционера.

Николай нанес еще два коротких удара. Один из них пришелся по ребрам.

Подозреваемый снова вскрикнул и свернулся от жуткой боли ужом. Николай нанес еще три удара. Подбежавший в этот момент Толя обхватил тело напарника, прижимая его руки к бокам, и резким движением откинул в сторону.

- Убери этого сумасшедшего! - кричал лежащий на земле приятель избитого молодого человека, - Он убьет его!

Издалека приближались звуки сирены. Вскоре четыре патрульных машины остановились возле магазина.

В отделении милиции выяснилось, что Николай пытался задержать не того, кого было нужно. Тот, кто ударил милиционера ножом, был задержан через час, в соседнем районе на автобусной остановке.

- Ты что, последний ум потерял? - орал начальник отделения. - Чего ты на него набросился?

- Я хотел его задержать, он оказал мне сопротивление, - оправдывался Николай, - Мне что, через "будьте любезны" просить убийцу сесть в мою машину?

- Какого убийцу? С чего ты взял, что он убийца? Таких курток в городе сотни! Того, кто ударил Белова ножом, сейчас на втором этаже допрашивают.

Он во всем признался. И свидетели его опознали. А твой пацан сейчас сидит и жалобу на тебя пишет. Что ты ни с того, ни с сего избил его среди бела дня.

- Он сопротивлялся, - возмущался Николай. - Мне пришлось защищаться.

- Вот и защитился, сломал ему два ребра! А теперь он на тебя в суд подаст.

Время сейчас, сам знаешь, какое. Если тебя только с работы выгонят считай повезло. В худшем случае пять лет получишь.

- Я же говорю, он на меня первый напал!

- Дурак, свидетель у него есть. А свидетель говорит, что ты подошел сзади и начал его избивать. И ему тоже палкой саданул.

- Так что же мне делать? - с недоумением спросил Николай.

- Пиши рапорт о случившемся и мотай домой, завтра суббота. Господи, как я от вас устал, - простонал начальник отделения.

Николай написал рапорт, сдал пистолет и побрел домой. В голове вертелась только одна мысль. Его обязательно выгонят из милиции. Не просто выгонят, а с позором. И хорошо, если не посадят. В прошлом году в соседнем районе осудили шесть сотрудников внутренних дел за избиение подследственных.

Всем дали по восемь лет строгого режима. Господи, как же в тюрьму не хочется. Что же делать... Николай не заметил, как на город спустились густые сумерки. Он долго шел вдоль дороги и теперь, остановившись возле автобусной остановки, закурил в ожидании автобуса.

- Что же делать... - прошептал Николай, опершись о железный поручень остановки.

"Убить свидетеля, - сказал кто-то".

Николай вздрогнул и обернулся. Рядом никого не было. Николай осмотрелся вокруг. На остановке он стоял один, и даже пешеходная дорожка была пуста.

- Что за ерунда, - пробормотал Николай, и тут его осенила догадка.

Ему никто не ответил. Он так сильно задумался, что его же собственная мысль показалась ему кем-то сказанными словами. Николай еще раз спросил сам себя, - "Что же делать?" - Внутренний голос повторил мысль. - "Убить свидетеля". - "Нет. Это невозможно". - "Тогда тебя посадят". - "За что?" За избиение". - "Нет, я, конечно, ударил его несколько раз, но не сажать же из-за этого в тюрьму". - "А что тебе за это орден дать?" - "Тюрьма... Я же не выдержу там и недели. Я же не смогу..." - "Тогда убей и не придется в тюрьму садиться. Нет свидетеля - нет и обвинения". - "Нет". - "Да!" настаивал внутренний голос.

Дома Николай не стал ужинать, а сразу же повалился на кровать. Он не мог заснуть до самого утра. В его голове, словно закольцованная, крутилась одна единственная мысль. - Что же делать? - И ответ всегда находился только один...

На следующий день у Николая был выходной. Он провел его дома. А в понедельник утром дворник обнаружил в парке повешенного молодого человека. Того самого, который должен был выступать свидетелем по делу об избиении подростка сотрудником милиции. В кармане у него лежала записка:

"В моей смерти прошу никого не винить".

Промозглым осенним вечером Людмила сидела на диване, в темной комнате, со стаканом молока в руке и, покачивая шлепанцем на правой ноге, смотрела программу "Время". Жизнь учительницы в деревне не сильно отличается от жизни учительницы в городе. Те же заботы, те же проблемы с обучением и воспитанием детей. Разве что в городе есть, куда после работы можно сходить за духовной пищей. В деревне же не было ни театров, ни музеев. Местную библиотеку учительница перечитала уже два раза. У Людмилы была лишь одна отрада - Дюрер. На стене, над диваном, висела картина, которую дед привез с войны в качестве трофея. Картина была прекрасной. Отважный сержант выменял ее в Польше на две банки тушенки. Лишь в начале шестидесятых он показал ее искусствоведу, и тот определил автора. Людмила любила смотреть на эту картину. В эти минуты она отдыхала душой.

Входная дверь скрипнула пружиной и захлопнулась, лязгнув замком.

Половые доски проскрипели, от шагов отозвавшись гулким эхом.