Читаем Ярко-алое полностью

— Цветок — лишь набор информационного кода. Вы творец и владычица этого пространства, госпожа Кимико. Ваша власть здесь абсолютна. Безгранична. Божественна. Вы могли бы сделать цветы вечными. Неизмеримо прекрасными. Пьяняще ароматными. Но вы поставили в вазу один-единственный пион. И кропотливо, с любовью проработали программу его увядания.

Тимур медленно перевернул ладонь, наблюдая, как лепесток бесшумно падает к пятнающим пол багряным каплям. Рассеянно перенастроил лингвистическое приложение. Встретился с ее взглядом.

— Почему?

— Потому что настоящий цветок увядает. Это часть его реальной природы.

— А творцы могут создавать сколь угодно фантастичное, но в своей жизни стремятся как можно ближе подойти к реальности.

— Да.

— Почему?

Молчание.

— Госпожа, я без труда определяю, кто меняет цветы в своих кабинетах потому, что хочет увидеть что-то новое, а кто — из-за того, что старые отцвели. Но не могу понять: почему?

Она прочистила горло. Начала несколько неуверенно:

— Считается, что ответы на такие вопросы нужно искать в прошлом. В годах, когда Акана из выработавшей ресурс, погибающей сырьевой колонии превращалась в мир, полностью погруженный в Паутину. То, что сейчас кажется нам нормальным, тогда называли нищетой. Уровень жизни, по сравнению с принятым в метрополии, был чудовищно низок. Когда запасы полезных ископаемых исчерпались, здесь уже нельзя было зарабатывать большие деньги, чтобы тратить их где-то еще. Корпорации закрывали свои филиалы, один за другим. Все, кто мог себе это позволить, бежали прочь. На более гостеприимные планеты. Или в виртуальность.

Ее голос окреп, наполнился красками и интонациями. Тимур молчал, не желая вспугнуть эту незнакомку со сдержанно сияющими глазами.

— О сетях того времени сохранилось слишком много противоречивых свидетельств, чтобы можно было судить однозначно. Но даже обрывочных данных достаточно для характеристики положения одним словом: анархия.

— Ну, не знаю, — пробормотал себе под нос Неко. — Я мог бы подобрать и другие эпитеты…

— В раздолье информационного пространства так легко потерять себя. — Кими опустила глаза. — Забыться в бескрайней, ничем не ограниченной свободе. Временный профиль, анонимная аватара, полет фантазии при выборе нового тела. И отсутствие любых последствий.

Железный Неко кивнул. Он, при всем своем показном варварстве, был искренне шокирован, впервые оказавшись в информационном пространстве метрополии. Когда понял, что живущие за пределами планеты действительно считают виртуальную жизнь «ненастоящей». Что есть люди, для которых действия, не связанные физической плотью, остаются игрой, сном, безобидным и незначительным.

Здесь, на Акане, где большая часть населения обитала в автономных капсулах, всю свою жизнь проводя в Паутине и ожидая, что там же пройдет их посмертие, такое отношение могло привести лишь к катастрофе.

— Решение тогда, столетия назад, нашел Кикути Нори. Он изменил отношение.

— Кодекс Деяний?

— Кодекс Деяний. Владыка Кикути сам разработал основные положения. Сформулировал принцип обратной связи.

Ах да. Действие, любое действие, в реальном или же в виртуальном пространстве, влияет на того, кто его совершил. Убийство изменяет убийцу, даже если произошло понарошку, даже если никто не погиб, даже если все случилось в рамках игры. Человеческая природа есть сумма принятых решений и совершенных поступков. А потому аморальное поведение в Сети остается столь же аморальным, даже если единственный, кому оно причиняет вред, это ты сам.

— «Люди ответственны за свои поступки в Паутине в той же мере, что и в реальности», — процитировал Тимур. Первый постулат Кодекса в детей вколачивали едва ли не раньше, чем учили говорить «мама».

— Но чтобы нести ответственность, мы должны воспринимать Паутину как реальность. И чем больше сила… — Она замолкла, тихо вздохнула. — Власть творца в рамках его мира абсолютна. Безгранична. Божественна. Но тем выше требования к нему.

Бледно улыбнулась:

— Или к ней.

Тимур наступил на горло сарказму. Это не просто страшноватая и далекая от жизни философия. Она работает. По крайней мере, часть ее работает, пронизывает общество, определяет решения. В противном случае на планете не было бы сословия творцов. Со всеми из этого факта вытекающими (зачастую достаточно уродливыми) последствиями.

Хотя, ну перепишите его ками, Тимур не мог представить, как оно вообще было применимо на практике.

— Почему не заменить увядающий цветок на свежий?

— Но разве сможем мы тогда оценить мимолетность цветка?

— Зачем ценить мимолетность?

— Чтобы дорожить нераскрывшимся бутоном. Чтобы восхищаться распустившимся цветком. Чтобы помнить о красных лепестках, когда пион уже давно отцветет.

— Зачем?

Она смотрела пристально, словно сомневаясь. Затем решилась:

— Зачем ценить мимолетность человеческой жизни? Она уйдет в бессмертие, станет духом. И на смену ей придут другие.

Тимур поперхнулся:

— Сравнение некорректно.

— Да, — признала Кими. — Но внутреннюю дисциплину нужно воспитывать в деталях, в мелочах. В лепестках. Это вопрос… мировоззрения.