Читаем Ярко-алое полностью

Ну и реакция работодателей, не желавших связываться с молодым врачом, выходящим из декретного отпуска, тоже вполне объяснима. Особенно если врач — иммигрантка во втором поколении, довозмущавшаяся до частичного понижения в правах и имеющая какие-то причины быть недовольной «нашей традиционной культурой».

К славянской диаспоре Надежда не обращалась, они вышли на нее сами. Помогли найти работу — диетологом в одном из центров жизнеобеспечения. Женщина, защитившая диплом по иммунным препаратам последнего поколения, добавляла глюкозу и поливитамины в системы питания. Гормональный хирург, способная с другого конца планеты через Паутину отрегулировать внутренний баланс пациента, работала почти исключительно в реальности, проводя рутинный обход капсул.

Тимур до сих пор помнил: темные залы подземных комплексов, уходящие вдаль ряды хрустальных колыбелей. Мама идет от одной спящей фигуры к другой, склоняясь над панелями управления, сверяя показатели. «Не отставай, Мурр!»

Труд такой считался на Акане не то чтобы неквалифицированным, а просто… не престижным. И вообще — работой второго сорта. Как раз для варваров.

Как там сказала высокая госпожа? «Подавление недовольных» и «политика сословного разделения». Вот именно это, надо понимать, она и имела в виду.

— Мой господин!

Тимур резко вскинул голову в ответ на металлический звон в окрикнувшем его голосе.

— Господин, не молчите.

Кимико поднялась. Скользнула к нему, и движение высокородной княжны было гибким и стремительным, почти хищным. Точно река белоснежного шелка, что нахлынула, затопив собой в одно мгновение всю окружающую действительность. Застыла рядом, так близко, что можно коснуться рукой. На другом конце бесконечной, бездонной пропасти.

— Вам явно есть что ответить. И я желаю это услышать.

Услышать? Услышать, что Хара — клан Глициниевого союза, родственный и дружественный Фудзита? Что бабка вот этой, смотрящей ему в глаза женщины принадлежит к Хара? Что мать ее, владычица Аири, вполне возможно, принимала участие в планировании маленькой междоусобной войны?

Нет. Это высокородной княжне слышать совсем не обязательно.

— Вы, может быть, не помните, госпожа, но около дюжины лет назад в Аканийской Божественной Академии разразился скандал. Широко известный… в узких кругах. Во время случайной проверки, учиненной высочайшей службой безопасности, выяснилось, что один из студентов факультета тактического программирования учится под ложным профилем. Подвох заключался в том, что взломать деканат именно этого факультета должны были быть способны разве что его выпускники. Да и то не все. Тот факт, что студент первого курса смог вставить свое имя в списки, яснее всего говорил: нарушитель оказался именно там, где ему самое место.

Руки госпожи замерли. А Тимур, не глядя на нее, продолжил:

— Декан, собственноручно ставивший защиту, оскорбился. И исключил негодяя. Мать студента, когда пришла в себя после очередной выходки любимого чада, подала апелляцию на имя Кикути Садао, прося восстановить своего сына на том основании, что его способности явно нашли должное применение. Владыка… Наш высочайший, глубоко не понятый властелин не просто ей отказал. Он издал закон. По которому в Академию и прочие высшие учебные заведения официально запрещалось брать студентов варварского наследия. А также тех, чья семья и прошлое не покажутся в должной степени благонадежными.

Он взглянул на собеседницу, ожидая встретить знакомую вежливую заинтересованность. Вместо этого Кимико будто застыла.

— «Циркуляр о кухаркиных детях», — совершенно спокойным голосом произнесла госпожа творец. Почему-то вспомнилось, каким собранным, ничего не выражающим становилось ее лицо перед приступами недомогания.

— Госпожа? Вам дурно? — не на шутку забеспокоился Тимур. Будь оно все неладно, они же сейчас в виртуальности! Тут ведь ничего не может случиться.

— Те, кто не помнит ошибок прошлого, обречены повторять их, — сообщила кому-то Фудзивара О-Кими, не принимая предложенную руку.

Высокородная госпожа напряженно думала. На самом краю поля зрения, уголком глаза Тимур мог заметить вдруг резко активизировавшуюся работу ее сетевого профиля. Точно жужжание пчел за непроницаемым стеклом — где-то совсем рядом встряхнули, всколыхнули Паутину поисковые приложения. Госпожа запрашивала дополнительную информацию.

Голос дамы-творца приобрел напевные, почти былинные интонации: