Читаем Японская цивилизация полностью

Спустя десять лет установление статуи Будды сопровождалось теми же последствиями. Представители кланов Мононобэ и Накатоми добились, чтобы изображения Будды были брошены в ров с водой во дворце Нанива, где тогда находился двор, а все буддистские храмы безжалостно сожжены. Сога не признавали себя, однако, побежденными, и обе стороны были одинаково убеждены в своей правоте, так что в начавшейся беспощадной борьбе помимо веры на карту были поставлены еще власть и определенный образ жизни. В конечном счете в ходе решающего вооруженного столкновения в 587 году Сога одержали победу, оправдывая более чем сомнительные средства ради достижения своих целей, поскольку в 592 году по наущению Сога-но Умако был убит император Сусюн (587–592), не разделявший его взглядов. Борьба за торжество буддизма продолжалась долгие годы. Наследовавшая своему деверю императрица Суйко (592–628) положила начало новой традиции, характерной для VII–VIII веков: в течение почти двухсот лет из шестнадцати императоров восемь были женщины. В период царствования Суйко во главе правительства находился мудрый регент и законодатель Сётоку (592–622), именно при нем в Японии были введены одновременно буддизм как государственная религия и первая упорядоченная система управления государством. Дух новшеств преобладал во всех мероприятиях: само имя правителя Ямато было в 592 году заменено титулом «небесный император» (тэнно) Страны Восходящего солнца (Нихон).

Да и в самом деле не было больше времени оглядываться назад. Японское государство Мимана в Корее пало в 562 году под ударами королевства Силла. Японцы, проживавшие за морем, для которых буддизм и конфуцианство уже стали частью привычного миросозерцания, возвратились и усиливали партию реформаторов. Могущественный род Сога воплощал силу и будущее. Он поддерживал регента Сётоку, который был и знатоком сутр, и сторонником прокитайских тенденций развития. Под его нажимом в 594 году буддизм стал государственной религией, тогда же были основаны Ситэнодзи и Хорюдзи, храмы, положившие начало японской архитектуре в китайском стиле. Организация духовной жизни сопровождала административную реформу. Отныне управление государством должно было опираться на этику конфуцианства, освободившись от древних религиозных обычаев, которые впредь только император обязан был исполнять лично. Иерархия должностных лиц устанавливалась в соответствии с добродетелями, проповедуемыми конфуцианством, отличием для них служил цвет головного убора: фиолетовый цвет символизировал добродетель, голубой цвет — доброту, красный- почитание ритуала, желтый — веру, белый — справедливость, черный — мудрость. В 603 году эти столь ценимые в табели о рангах добродетели были разделены на степени таким образом, чтобы образовалось двенадцать ступеней — «иерархия двенадцати рангов головных уборов».[12] Следует отметить любопытное обстоятельство: порядок добродетелей, таким образом, утвержденный в Японии, отличался от установленного в Китае: «почитание» и «вера» на архипелаге занимали в системе рангов более высокую ступень, чем та, которая им же соответствовала на континенте, в то время как «справедливость» и «мудрость» были помещены в самый конец списка.

В 604 году знаменитая «Конституция семнадцати статей» стала религиозной и политической декларацией японского государства. Первая статья воспрещала ведение междоусобных войн и требовала от всех японцев усилий для создания могущественного государства; вторая статья превращала буддизм в духовное основание государства; третья утверждала необходимость соблюдения иерархии, поскольку только порядок гарантировал государству необходимую поддержку; последующие статьи касались установления различных общественных механизмов. Конституция, построенная на моральных принципах, если ее подвергнуть филологической экспертизе, содержит реминисценции из самых разных китайских текстов: из «Классической поэзии» и «Классической истории», из «Рассуждений и бесед» Конфуция, из «Исторических записок» Сыма Цяня, из поэтической антологии «Вэн-сюань»; одновременно в ней можно найти влияние многих философских школ: конфуцианства, легизма,[13] даосизма или даже мысли Мо Цзы. В том же году был введен в силу новый календарь, установленный с помощью специалиста из корейского королевства Пэкче. Этот календарь положил начало японскому счету времени по эпохам.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие цивилизации

Византийская цивилизация
Византийская цивилизация

Книга Андре Гийу, историка школы «Анналов», всесторонне рассматривает тысячелетнюю историю Византии — теократической империи, которая объединила наследие классической Античности и Востока. В книге описываются история византийского пространства и реальная жизнь людей в их повседневном существовании, со своими нуждами, соответствующими положению в обществе, формы власти и формы мышления, государственные учреждения и социальные структуры, экономика и разнообразные выражения культуры. Византийская церковь, с ее великолепной архитектурой, изысканной красотой внутреннего убранства, призванного вызывать трепет как осязаемый признак потустороннего мира, — объект особого внимания автора.Книга предназначена как для специалистов — преподавателей и студентов, так и для всех, кто увлекается историей, и историей средневекового мира в частности.

Андре Гийу

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология