Читаем Японская цивилизация полностью

В V веке двор Ямато поглотил многочисленные кланы (удзи)и союзы (бэ). Верховная власть сохранялась благодаря силе союзов, которая поддерживалась распределением титулов среди знати. Эти титулы происходили от названий должностей, но вскоре приобрели значимость иерархических рангов. Так было с титулами омии мурадзи,которые раздавались знатным предводителям кланов, связанным родством с царствующим домом, а значит, считавшимся потомками богини солнца, и вождям других кланов, ведущих свое происхождение от других божеств. Для того чтобы создать систему управления, правитель Ямато назначал великого оми (о-оми) и великого мурадзи (о-мурадзи). Начиная с VI века первый титул принадлежал могущественным союзникам императорского дома — роду Сога, второй — могущественным военным кланам Мононобэ и Отомо. Таким образом, начало процесса государственной централизации сопровождалось формированием параллельной властной структуры. Двоевластие сохранялось на протяжении столетий, нередко за счет полномочий императорского рода, но никогда при этом не делались попытки оспорить законность власти царствующей династии.

Императоры Ямато, быть может, обязаны большей частью своего политического взлета возникновению письменности. Китайские иероглифы постепенно проникали в Японию в виде надписей на мечах и зеркалах, а обычай практики гадания на костях или черепашьем панцире сделал привычным для японцев использование знаков. Легенда рассказывает о том, что своим вступлением в историю Япония обязана посредничеству двух ученых с материка — то ли китайских, то ли корейских, которые обучали императора конфуцианским добродетелям и одновременно знакомили его с письмом. Археологические данные доказывают быстрое развитие молодого двора Ямато (Ямато-хётэй), имевшего влияние и в Корее, где он столкнулся с цивилизацией с достаточно долгим историческим прошлым. Однако Япония обязана своим культурным расцветом того времени гораздо меньше своим уроженцам, обосновавшимся за морем, чем иммигрантам, корейским ремесленникам и ученым, которые были хорошо приняты на архипелаге, вскоре натурализовались (кикудзин) и в благодарность за оказанные услуги получали от императора дворянские титулы. Иммигранты с континента охотно делились всеми известными им техническими новшествами, а их образ жизни и владение письменностью оказывали на японцев сильное духовное влияние.

Именно в этот момент в контексте сильного чужеземного влияния в Японии укореняется буддизм. Это основополагающее событие представляется чрезвычайно важным, особенно если учесть, что до сих пор Япония — одна из немногих стран, где живо учение Будды, испытавшее трудные времена на протяжении своей более чем тысячелетней истории.

Согласно легенде, буддизм появился Японии в VI веке между 538 и 552 годами. Король Пэкче (Корея) Сенг-Мионг, надеясь достигнуть союза с Японией против Силлы, другого корейского королевства, решил отправить правителю Ямато Киммэй (535–571) статую Будды из позолоченной бронзы (техника, в которой корейцы считались мастерами) и свитки с текстами сутр. Конечно, не все удзи выказали благоприятный прием новой вере. Многие кланы отвергали буддизм как кощунство, как дерзкий вызов, брошенный старым синтоистским божествам, которые способствовали процветанию удзи и охраняли его. Но некоторые кланы, напротив, предполагая, что в буддизме содержится возможный источник могущества огромного континента, надеялись, благодаря его универсализму, приобрести господство над соперничающими кланами с их еще во многом примитивными верованиями. В государстве Ямато, образованном экономическими и семейными общностями, одинаково влиятельными, каждый глава клана рассчитывал на преобладание интересов и идей своего клана. Так, началась знаменитая вражда рода Сога против кланов Мононобэ и Накатоми, которые стояли во главе военных и религиозных администраций императорского двора; эти влиятельные лица ревнивым оком взирали на расширение влияния новой религии. Император, однако, придерживался советов Сога, которые, связав свою деятельность с позицией кикудзин, восхваляли открытие чужеземного мира, интеллектуальное и материальное превосходство безоговорочно принималось ими. Столетия, прошедшие с тех времен, смягчили остроту противостояния, но до сих пор ярко выражают его суть, которая столь характерна для японской истории, — это противостояние защитников традиции и сторонников радикальных обновлений. Конечно, если верить старым преданиям, то в красочных событиях недостатка не будет: как только верховный правитель Киммэй, приверженец буддизма, отдал приказ, чтобы этот культ почитали, разразилась ужасная эпидемия, вызванная, как считалось, яростью оскорбленных синтоистских богов.