Читаем Японская цивилизация полностью

Область, где находился двор и его окрестности, называлась Кинай. Вся страна разделялась на семь провинций, каждая из которых подразделялась на уезды и деревни. Деревня включала пятьдесят семейств. Любопытно, что число 50 как единица измерения используется и в наши дни, например в политических целях или для социологических опросов. Это эквивалентно старинной французской переписи по очагам. Юридический и социальный статус людей не был унифицирован. Социальная структура страны включала аристократов (кидзоку) и крестьян; народ (кёмен) пользовался статусом свободных людей, «добрых людей» (рёмин). Ниже находились «дурные люди» (сэммин), потомки бывших рабов (яцуко). Сэммин, находившиеся в зависимом положении, подразделялись на пять категорий. Три находились на службе государства: стражи императорских гробниц (рёко), сельские труженики, обязанные возделывать общественные рисовые поля в пользу государства (канко), и государственные рабы (кунуби). Две категории трудились на частных лиц — освобожденные потомки бывших рабов (кенин) и частные рабы (синуби). Законодательство предусматривало обеспечение в правовом отношении отдельных лиц в старости, но неизвестно, осуществлялось ли в действительности это вполне китайское уважение к преклонному возрасту. Простой люд платил налог рисом и исполнением общественных работ, например обслуживая ирригационные системы на рисовых полях и прислуживая в поместьях, принадлежащих двору. В подражание китайской системе, сложившейся при династии Тан, распределение земель производилось в соответствии с количеством и возрастом едоков и подлежало переделу каждые шесть лет. Земельный надел, предоставленный одной семье, имел форму квадрата, разделенного на девять частей, из которых одна давалась в полную собственность, могла передаваться по наследству или в отдельных случаях продаваться. Остальная часть надела оставалась собственностью государства и возвращалась в случае смерти или переезда того лица, которому обеспечивала существование. Более того, распределение периодически изменялось, чтобы хорошие или плохие участки земли не предоставлялись одному и тому же человеку постоянно и несправедливо. Эта система выражала беспредельную власть государства, непреложность его бюрократических решений и почти полное отсутствие практики найма. Каждый в государстве должен был исполнять свои обязанности. Практика распределения земли существовала в Японии не дольше, чем в Китае, и особенно была характерна для главного острова Хонсю, что подтвердилось недавними археологическими раскопками. Тонкий влажный подвижный слой почвы на рисовых полях непостижимым образом сохранил на ступенчатых склонах места разграничения участков деревянными колышками — эти трогательные малозаметные следы рисовых полей прошлого.

Распределение посевов культур и расположение этих полей ступенями, нередко на террасах, отвоеванных у подножия гор, придает сельской местности характерный облик страны рисовых полей, где прямоугольниками расчерчены огромные площади.

Нара

В начале VIII века, меньше чем через столетие после смерти благочестивого регента Сётоку, молодое государство, воины которого, как и в период железного века, еще возводили на востоке курганы, достаточно окрепло для того, чтобы утвердить свое авторитарное и централизаторское видение государства. Триумф воплотился при основании императорской столицы Нара. Каждый новый император, следуя религиозным запретам, отмечал свое царствование строительством нового дворца, расположенного на таком месте, где ничто не напоминало о предыдущих, часто умерших, властителях. Императрица Гэммэй (707–715), обосновавшись в 710 году в долине Нара, желала оставить после себя память для потомков. Ее столица Хэйдзёкё представляла собой правильный квадрат с длиной сторон немногим более четырех километров и была разделена на четыре части перпендикулярными улицами, простиравшимися к югу от императорского дворца (дайдайра) по образцу столицы Чаньань в Китае эпохи Тан. Храмы и дворцы соседствовали, соперничая друг с другом в роскоши, возвещая о великолепии эпохи. Красота Нары поражает нас еще и теперь, благодаря изысканности и разнообразию архитектуры, которая гармонично соотносится с пейзажем. Она поистине должна была потрясать японцев в эпоху, когда они еще жили в деревушках, подобных тем, которые существовали в период железного века и бронзового века.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие цивилизации

Византийская цивилизация
Византийская цивилизация

Книга Андре Гийу, историка школы «Анналов», всесторонне рассматривает тысячелетнюю историю Византии — теократической империи, которая объединила наследие классической Античности и Востока. В книге описываются история византийского пространства и реальная жизнь людей в их повседневном существовании, со своими нуждами, соответствующими положению в обществе, формы власти и формы мышления, государственные учреждения и социальные структуры, экономика и разнообразные выражения культуры. Византийская церковь, с ее великолепной архитектурой, изысканной красотой внутреннего убранства, призванного вызывать трепет как осязаемый признак потустороннего мира, — объект особого внимания автора.Книга предназначена как для специалистов — преподавателей и студентов, так и для всех, кто увлекается историей, и историей средневекового мира в частности.

Андре Гийу

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология