Читаем Янтарные цветы полностью

– Я могу лишь рассказать о том, что выяснил. – Игорь пожимает плечами. – Не буду скромничать, в таких старых делах криминалистам редко удается что-то узнать. Я занимаюсь передовой наукой. Нам повезло, что эти женщины жили в регионах, почвенные маркеры которых уже известны и изучены. Я мечтаю в ближайшие десять лет охватить большую часть мира, однако пока вся карта в белых пятнах.

По лицу Билла невозможно угадать, о чем он думает, но я-то знаю. Уже слишком поздно. Вероятно, когда-нибудь ученые смогут установить личности Сюзанн, но Террела это не спасет.

Тут лейтенант Майрон, оживившись, вскакивает и пихает Билла в плечо.

– Не унывайте! Вы же из тех техасцев, что верят в эволюцию, а? – Она поворачивается к остальным. – Мы займемся поиском по газетным архивам и базам пропавших без вести. Будем искать девушек в возрасте пятнадцати – двадцати пяти лет, которые пропали в районе Теннесси и Мехико. Особенно Теннесси внушает надежду. А вы молодец, доктор Франкенштейн. Это уже что-то, это реально. Вы думали, мне плевать? Нет, не плевать, просто мне нужны реальные зацепки.

Она бы сейчас точно не захотела оказаться в моей голове. Там творится страшное: я гадаю, почему ни одна из Сюзанн не говорит со мной по-испански.

Я тихо вхожу в дом и первым делом замечаю на кухонном стуле аккуратно сложенную одежду из моей поездки в Хантсвилл. Интересно, кто отделил эти вещи от остальных – Чарли или Лукас? Кто из них видит меня насквозь?

На журнальном столике – чистая волейбольная форма Чарли. Перед диваном валяется пылесос, проглотивший с пола все крошки попкорна. Лукас занимался приземленными (и очень важными) аспектами моей жизни, пока я пыталась осознать глубокую связь человека с землей и ветром, которые оставляют свой след в наших костях.

Я верю доктору Игорю. Конечно, это сложно назвать наукой, но одно время я была совершенно убеждена, что пыльца Чернооких Сюзанн передается от меня другим, стоит случайно задеть их плечом или пожать им руку. Все думали, я уклоняюсь от рукопожатий, потому что у меня невроз. А я просто пыталась защитить окружающих меня людей.

Теперь я взрослая. Мои рукопожатия тверды, как дедушкины, я дважды в день заключаю дочь в крепкие объятья и позволяю друзьям отпивать чай со льдом из моего стакана – даже бровью не повожу. Но я не перестала быть Черноокой Сюзанной. Это клеймо. Как «шизофреничка». «Жиртрест». «СДВГ».

Лукас приподнимается с дивана, видит меня, падает обратно и тут же засыпает. Солдат спит, пока может. Ладно, так и быть, не буду звать Чарли. Она наверняка у себя в комнате – исполняет привычный затейливый танец: Джейн Остен, алгебра, чат. Повторить.

В такие моменты мне сложно объяснить себе и Чарли, почему у нас с Лукасом не сложилось. Ну где еще встретишь подполковника армии США, который будет складывать твое нижнее белье? Я чувствую запах картофельного супа из мультиварки – традиционное и единственное блюдо из обеденного репертуара Лукаса. Картошка, лук, молоко, соль, перец, масло. Для Чарли – жареный бекон. Ах да, в случае острой необходимости ее папа может приготовить острющий сэндвич с горчицей и копченой колбасой.

Нормальное постоянно стучится в мою дверь и просит приютить, но я его гоню. Моя мама готовила брауни – а через секунду упала замертво на кафельный пол. Нормально? Поверьте – да. Потом стало хуже.

Я кладу сумку на кухонную стойку. «Прекрасный призрак» валяется в дальнем углу вместе с невскрытой почтой. Я хочу прочитать книгу, однако не в силах заставить себя даже прикоснуться к ней. Там могут оказаться такие сведения о Лидии, которые я вовсе не хочу знать. Или я порежу палец острым краем бумаги и усну мертвым сном.

Растерянно ощупываю завернутый в фольгу кирпичик, которого раньше здесь не было. Каракули на бумажном скотче гласят: «Финиковый сюрприз с кэробом от Эффи». Почти во всех названиях выпечки мисс Эффи фигурирует слово «сюрприз» – а если нет, то его там точно не хватает.

Интересно, ее дочь сейчас вежливо пытается жевать это произведение искусства? Возле дома Эффи я заметила «Форд Фокус» с нью-джерсийскими номерами. На прошлой неделе она взбудораженно объявила, что ее дочка наконец решила навестить родной юг. Я пропустила это мимо ушей, решив, что Эффи все перепутала: Сью, должно быть, давала ей такое обещание три года назад. Не знаю, что приезд дочки может значить для Эффи спустя столько лет разлуки; надеюсь, он пойдет ей на пользу. Быть может, нерадивая дочь тоже заметила похитителя садовых совков, который недавно поселился в голове у матери. Он, конечно, первоклассный воришка – но не тот, за кого его принимает Эффи. Бесконечные ряды совков на стене ее сарая до сих пор стоят у меня перед глазами – и, признаться, наводят жуть.

Я укрываю Лукаса шерстяным пледом и иду в комнату Чарли. Дверь плотно закрыта. Я стучу – нет ответа. Стучу еще раз и поворачиваю дверную ручку. Белая гирлянда под потолком мерцает. Стало быть, она планировала надолго разбить тут лагерь. Однако самой Чарли нигде нет.