Читаем Янтарные цветы полностью

– Джо говорит, она была вашей лучшей подругой. – В голосе Авроры слышится мольба. Вот только о чем?

Как своевременно она появилась на горизонте! Даже слишком.

Быть может, девочка говорит правду. А может, она – лишь пешка в маминой игре.

– Самой лучшей и верной, – вру я. – Вернее не бывает.

Сентябрь, 1995

Мисс Белл: Нет. Тесси не боится и никогда не боялась моего папы. После трех бутылок пива он иногда начинал буянить, но Тесси никогда не трогал. Она всегда была очень сильной. И храброй. Вступалась за всех. Однажды я ей призналась, что на ее месте давно бы слетела с катушек. Ну то есть Тессе тоже досталось, и в голове у нее черт знает что. Она уязвима, как и все мы. Но я бы просто свихнулась. И знаете, что она ответила? Что потому это и случилось с ней, а не со мной. Она не для красного словца так сказала, не затем, чтобы выставить себя эдакой мученицей или еще кем. Нет, она не выносила чужих страданий. Взаправду. Вы должны это понимать. Тесси – лучше всех.

Мистер Линкольн: Еще раз прошу, постарайся отвечать по делу. Наверняка и мистер Вега тебя об этом просил.

Мистер Вега: Я не протестую.

Мистер Линкольн: Лидия, позволь спросить: ты боишься своего отца?

Мисс Белл: Очень редко. Когда он напивается. Но сейчас он как раз от этого лечится.

Мистер Линкольн: Твой кошмар – очень жуткий. Ты тонешь, а помочь некому…

Мисс Белл: Нет, мой папа всегда за мной ныряет.

Мистер Линкольн: Любопытно. Раньше ты мне не говорила про такую концовку. Может, он не за тобой ныряет, а за кольцом?

Мистер Вега: Так, Ваша честь, вот теперь я протестую.

12 дней до казни

– Восстановить память о каких-то событиях бывает непросто, – говорит доктор Джайлс. – Это не какой-нибудь волшебный фокус. Да я и не специалист по гипнозу.

Я смотрю на то же пустое велюровое кресло, в котором на прошлой встрече она просила представить монстра – и завалить его вопросами. В уголке пристроилась лохматая белокурая Барби со вскинутыми вверх руками – словно рефери, подтверждающий факт тачдауна.

– Тогда как это сделать?! – умоляюще восклицаю я.

– Некоторые врачи используют прием веревки или лестницы. Или просят стать наблюдателем, увидеть событие со стороны. Есть знаменитая цитата: болезненное воспоминание часто сродни серии неподвижных кадров или немому кино. Наша задача – подобрать музыку и слова…

– Так давайте подберем музыку, – говорю я. – И сами кадры. Я выбираю… стороннее наблюдение. Давайте снимем кино.

Про Аврору я ей не рассказала. Девочка уже благополучно вернулась во Флориду к приемной маме.

Не говорю я доктору и о том, что хочу дать Лидии главную роль в сегодняшнем фильме. Она всегда этого хотела – а я раз за разом лишала ее этой возможности. Сначала я была маленькой девочкой, у которой умерла мама. Потом – Черноокой Сюзанной.

Надеюсь, в этом кресле сегодня появится Лидия и расскажет мне что-то новое, неизвестное. У нее всегда есть в запасе что-то такое.

– Если вы действительно хотите попробовать гипноз, я посоветую вам другого врача. Я этим не занимаюсь.

– Не хочу другого врача.

У меня на лбу выступает пот. Я свисаю с потолка, как летучая мышь в темноте.

Итак, вот она я. Стою на парковке. Завязываю розовые шнурки на кроссовках «адидас» (шнурки я нашла в рождественском чулочке над камином). Поднимаю голову. И вижу Мерри. У нее во рту кляп, и она прижалась лицом к окну фургона. Я бегу. Хватаю липкую трубку телефона-автомата. Молюсь, чтобы человек за рулем фургона, поворачивающий ключ в замке зажигания, меня не заметил. Внезапная, невыносимая боль в лодыжке. Падаю лицом в асфальт. Над головой возникает его лицо. Меня поднимают сильные руки. Черные.

– Тесса. Ты что-то видишь?

Не сейчас. Нельзя останавливать показ. Кино в самом разгаре. Еще! Закрываю глаза и вижу ослепительный свет. Лидия танцует с Сюзаннами, сталкивает их со сцены. Поет «Вог» вместе с Мадонной на моей кухне. Расчесывает мне волосы, пока кожу головы не начинает приятно покалывать. Изображает тренера Винкля с его похабной болтовней: «Всякий раз, когда будете этим заниматься, представляйте себе мою физиономию. Я ору: «Мандавошки! Мандавошки!»

В голове одновременно вспыхивают десятки образов. Рисунок Лидии с рыжеволосой девочкой и полем свирепых цветов. Пьяный мистер Белл. Собаки тявкают и бегают кругами, как ненормальные. Миссис Белл плачет. Мы с Лидией мчим на велосипедах, пригнувшись к рулям. «Форд Мустанг» мистера Белла сопит во дворе, как злой огнедышащий дракон, а мы прячемся в клумбе с цветами. Мой отец спокойно разговаривает с ним на крыльце, просит его ехать домой. Это было всего однажды – и сотни, сотни раз.

Я – защитница. К горлу подступают слезы.

Снято. Следующий дубль. А вот и любимый доктор – звали? Этот эпизод я уже видела. Лидия. А вон там под деревом – мы с Оскаром. Какой красивый университетский городок, как приятно по нему гулять. Если бы я пошла вслед за Оскаром, тянувшим меня в другую сторону, я бы никогда это не увидела.