Читаем Янтарные цветы полностью

На экране – труп женщины. Убитой в 1888-м. Предполагаемая жертва Джека-потрошителя, проститутка с несколькими прозвищами: Катарина, Пьяная Лиззи и Милая Алиса. Ее нашли задушенной, со следом от струны на шее – в сиреневом фартучке, красной фланелевой юбке и гольфах в сине-красную полоску.

На секунду я вновь превращаюсь в школьницу – она сидит на второй парте, мажет губы бальзамом «Розовый лимонад» и слушает доклад Лидии о Джеке-потрошителе, от которого половине класса потом неделю снились кошмары.

Но мои пальцы остаются в настоящем и продолжают печатать. Открывают следующую страницу с результатами и четвертую ссылку сверху. «Роуз Майлетт, автор «Прекрасного призрака». Что Элизабет Бейтс хочет сказать о своем убийце пятьдесят лет спустя?» Такая же книга сейчас лежит на моей кухонной стойке. Я быстро просматриваю краткое содержание. Сюжет детектива мне совершенно не знаком: молодая английская аристократка бесследно исчезает на изломанном побережье Норт-Девона, где они с мужем решили провести медовый месяц. 184 отзыва, средняя оценка 4,6. Напечатано пять лет назад в Великобритании. Эти недостающие четыре десятых не дали бы покоя Лидии. Биографии автора нет, как и списка других книг того же автора. Сайт вежливо предлагает: «Если вам понравился этот автор, возможно, вас заинтересуют книги Энни Фармер и Элизабет Страйд». Я быстро забиваю имена в поиск, хотя и так знаю ответ. Еще две жертвы Джека-потрошителя. Умная, умная Лидия.

Это ведь она, правда? Больше некому. Шлет мне цветы, заказывает книги.

Стало быть, Лидия жива. И продолжает играть со злом. Крадет псевдонимы у жалких мертвых шлюх. Наживается на чужом безысходном горе. Почему-то решила надо мной поглумиться.

Зачем ты вернулась, Лидия?

Я захлопываю крышку ноутбука.

Моя дочь вот-вот придет домой.

Несколько бесценных секунд я наслаждаюсь богемным миром Чарли: черная меловая стена, которую она сама выкрасила прошлым летом (теперь она украшена цитатами из Стивена Кольбера и искусными граффити ее друзей), гирлянда из лун и звезд под потолком, расплавленные свечи на подоконнике. Призы и кубки, которые она запихнула на верхнюю полку в кладовке, потому что не хочет «выпендриваться».

Я торопливо насыпаю в машину стиральный порошок, когда щелкает замок входной двери.

– Мам!

– Я в ванной! – кричу в ответ. Три глухих удара об пол: рюкзак, первый ботинок, второй. Хорошие звуки.

Чарли обвивает меня сзади руками ровно в тот момент, когда я закрываю крышку стиралки. Эта одежда теперь всегда будет казаться мне грязной, сколько ни стирай.

– Почему на улице такая холодрыга?! – спрашивает Чарли. Не: «Почему ты не как все?! Почему я должна читать про тебя в «Твиттере»?» Я покрепче прижимаю к себе руки дочери. – Я соскучилась, – говорит она. – Что будем есть?

Высвободившись из ее объятий, я добавляю в лоток стиралки еще немного порошка.

– Я тоже очень скучала. Думаю приготовить яйцэндвичи.

Яйцэндвичи – наша любимая еда, когда срочно надо порадовать себя чем-нибудь вкусненьким. Варишь яйца вкрутую, рубишь белок в кашу, мажешь им хлеб, а сверху присыпаешь крошками желтка. Не жалеть соли и перца. Подавать с «Доктором Пеппером». Когда я ослепла, тетя Хильда готовила мне яйцэндвичи раз в неделю.

– Это ужасно… то, что происходит, – говорю я.

– Не парься. Мои друзья не верят во всякую чушь. Они даже решили устроить кампанию против этих придурков. Поджарь бекон, хорошо? Погоди-погоди, не запускай стиралку. У меня тонна одежды с тренировки. Народ вечно забывает всякую хер… фигню, а тренер за это заставляет нас бегать. У меня все провоняло. И еще у одного идиота какая-то болячка на ноге выскочила, и его мама всех просто достала! Люди в костюмах из «Звездных войн» продезинфицировали раздевалки, и теперь ото всех разит «лизолом». От парней разит «лизолом» и «аксом» – это жесть!

– М-да, неприятно. – Я закрываю крышку. – Ничего, я потом запущу вторую партию стирки.

– Да у тебя там почти пусто! – восклицает Чарли. – Подожди, я мигом сбегаю. Мне завтра ничего нельзя забывать, команда просто не выдержит очередной пробежки!

Она уже стянула с себя одежду и стоит в одном лифчике, трусах и гольфах – моя веселая, мелодраматичная юная американка до мозга костей. Четырнадцать лет назад она была очаровательным розовым свертком, который послали юной Тесси, чтобы та еще пожила на белом свете.

– Ничего страшного. Я все постираю. Не хочу, чтобы вещи полиняли.

Я вру – и одновременно нет.

Я уже надела пижаму – и тут вспоминаю, что надо позвонить Джо. Она сразу берет трубку.

– Тесса! – восклицает она.

– Простите, что так поздно звоню.

– Ничего. Билл рассказал про вашу поездку. Лед, горе и ни грамма текилы. Звучит ужасно. Можете заскочить завтра ко мне в офис?

– Да, конечно, – быстро отвечаю я, хотя самой больше всего на свете хочется запереть дверь и больше никогда не выползать из дома.