Св. Георг набрал поленьев, перенес их к топке и бросил в огонь. Тут обернулась Кейсианна Джонс и стала пристально его разглядывать. Даже если она и узнала в нем одного из рыцарей, которые только что преследовали поезд, то виду не подала.

— Славно, добрый сэр, — сказала она. — Поведайте мне, как вы оказались здесь, в повозке без волов, и как вас величать.

Язык низших классов (которым она, несомненно, владела) оставлял желать много лучшего, однако он не был таким напыщенным, как язык аристократов.

Св. Георг ответил в том же тоне:

— Я зовусь Георгом, который недавно пришел сюда. А как же, девица, вас величать?

— Величайте меня Ребеккой Л’Увертюр.

В этот момент к беседе присоединился старик, распространяя запах прокисшей медовухи.

— Я зовусь Лайонелом, я — оружейный мастер, — объявил он. — Я дядя девицы, что рядом с вами. — Он впился взглядом в Георга. — Нешто вы не испугались повозки без волов?

Он исполнял свою роль безупречно, не хуже племянницы, если она и в самом деле была его племянницей. Нечего удивляться. Почти все путешественники во времени были прекрасными актерами. Как же без этого. Мы уже убедились, что и Св. Георг хорошо владел этим искусством.

— Ага, побаиваюсь я ее, — согласился он. — Но, коли подумать, так то, что сделано из железа, не может быть живым, а тогда и бояться нечего.

— Ты, никак, из Лайнора?

Наш герой покачал головой.

— Я шел на юг из Камелота, откуда меня прогнал злобный землевладелец. Он отобрал у меня жалкую полоску земли, которой пожаловал меня его батюшка. У меня нет ни дарственной, ни денег, чтобы доказать мои права. Поскольку я теперь вовсе лишен средств к существованию, то пришлось мне тайно забраться на вашу повозку и без вашего дозволения. А уж ежели будет ваше дозволение, то одним только могу я вам заплатить — поддерживать огонь.

— Ты желал бы и жить у нас? — спросила Кейсианна Джонс.

— Да, хорошо было бы, прекрасная девица.

— Так тому и быть, — сказал оружейный мастер Лайонел. — Да будешь ты каждый день ездить на повозке без волов и поддерживать огонь.

— Ага, — сказала Кейсианна Джонс, — и жить будешь у нас, и делить с нами нашу скромную трапезу. А тогда мой дядя освободится для работы, более достойной его уменья.

Никто ничего не сказал о заработной плате, но это было и правильно. Св. Георг получил то, что ему было нужно: удобную возможность расследования операции по переходу во времени. Кроме того, у него появилась возможность убрать из шестого века драконотив в любой удобный для него момент.

К тому же, в те дни термина «зарплата», во всяком случае, в современном понимании этого слова, не существовало.

Поезд приближался к небольшому селению, состоящему из кучки хибарок, лавочек и свинарников. Дядя Лайонел взял из ящика, стоявшего в углу кабины, мешок из овечьей шкуры и спустился принять парочку пассажиров, ожидающих у железнодорожной насыпи. Кейсианна Джонс дунула в свисток. ТУИИТ! ТУИИТ! Потом она вернулась в кабину. «Чаг-а-лаг, чаг-а-лаг, — двинулся драконотив. — Чаг-а-лаг, чаг-а-лаг, чаг… а… лаг… чаг… а… ЛАГ!»

4

До самого конца дня дядя Лайонел знакомил Св. Георга с работой кочегара. Св. Георг, который еще в раннем детстве мечтал стать машинистом на гипер-дизелях, был в полном восторге.

У драконотива был очень капризный характер, ему надо было во всем угождать, в противном случае он просто отказывался работать. Перед машинистом не было ни циферблатов, ни измерительных приборов, все делалось наугад да на авось. Никогда нельзя было предугадать, что произойдет в следующую минуту. Или поезд опрокинется. Или взорвется паровой котел. Или колеса сойдут с рельсов.

К несчастью, полотно железной дороги тоже обладало капризным характером. Рельсы не были точно параллельны, расстояние между ними то сужалось, то расширялось, многие стыки просели в песок, а все повороты были сделаны с разными радиусами.

Котел драконотива вел себя очень странно: то он дергался, то покачивался, то подпрыгивал вверх-вниз. А иногда совершал все эти действия одновременно.

Чтобы напоить драконотив, на равных расстояниях были устроены «водяные башни».

Все деревни, мимо которых проезжал маленький поезд, были похожи одна на другую: кучка хижин, лавочек и свинарников. Население этих деревень да хозяева маленьких ферм были единственными пассажирами драконотива.

Св. Георгу показалось, что большинство пассажиров садится в поезд, чтобы просто покататься в свое удовольствие, а не для того, чтобы переместиться из пункта А в пункт Б.

В том, что на драконотиве катались простые крестьяне, а благородные рыцари продолжали упорствовать в своем суеверии, была некая странность. Но, если хорошенько подумать, становилось понятно, что у крестьян, работавших от рассвета до заката, не оставалось времени для сочинения легенд и для игр. Им не хватало воображения, они принимали реальность в том виде, в каком она существовала.