Читаем Ядерная тень полностью

— Пока еще ничего не прошло. Старцев обещал прислать конвой, скоро наших пленников заберут, — доложил Богданов. — Вас разрешено отпустить в гостиницу. Помоетесь, смените одежду, завтрак в номер закажете. По гостинице не мотайтесь, больно у вас вид измотанный.

— Да мы и не собираемся мотаться, — за всех ответил Дубко. — Нам бы до постели добраться, других желаний нет.

— А я бы порубал что-нибудь существенное, — мечтательно закатив глаза, заявил Казанец. — Яичницу с колбаской, котлетку на пару, пирог с яблоками и все это киселем полирнул бы!

— Хорош про жратву мечтать, желудок сводит. — Дорохин ткнул товарища локтем в бок. — Так сладко рассказываешь, тебе бы в передачу о вкусной и здоровой пище ведущим.

— Я бы и пошел, да призваний у меня оказалось слишком много, пришлось выбирать, — пошутил Казанец.

Пока ждали конвоиров, бойцы лениво перебрасывались шутками. Богданов молча стоял, опершись на капот «Москвича», прислушиваясь к непринужденному разговору своих подчиненных. «Хорошо вот так стоять, когда ответственность не на тебе, — думал он. — А тут не знаешь, что с тобой через полчаса будет: наградят или в камеру посадят. Может, бросить все к едрене-фене и найти другую работу? Хоть вон ведущим на телевидении или на завод уйти простым работягой. Отработал с восьми до пяти, и ты свободен. Хочешь, гуляй с семьей, хочешь, телевизор смотри, хочешь, газеты читай. Не жизнь, а мечта».

— О чем задумался, командир? — К Богданову подошел майор Дубко.

— Да вот думаю, может, тебе бразды правления передать, а самому на покой уйти? Я ведь с пятьдесят шестого в группе, еще при Семенове Павле Андреевиче начинал. Шестнадцатый год в разъездах, сборах и прочей тягомотине. Ни семьи толком не вижу, ни отдыха.

— Ого, как тебя скрутило, — негромко проговорил Дубко. — Ты мне эти разговоры брось. Я тоже не первый год в группе. С шестьдесят первого с тобой вместе локоть к локтю идем, командиром тебя на моих глазах назначали, и не случайно выбор пал именно на тебя. Ты — лучшая кандидатура в командиры нашего спецподразделения. Ты ее мозг, ты ее совесть, ты ее опора…

— Ну, начинается! Ты что, на партсобрании? Речь заготовил, разглагольствуешь здесь. Странно, что трибуну не потребовал! — рассердился Богданов. — Нет бы по-дружески посочувствовать товарищу, обнадежить, что завтра будет новый день, настроение изменится, и я снова буду видеть в своей работе не только минусы, но и плюсы!

— А я о чем говорю? Вон речь какую за меня сказал, мне осталось только подписаться под ней, и я уже в твоих глазах хороший понимающий друг, — рассмеялся Дубко. — Так что сам видишь, Слава, без тебя нам никак.

— Вот засранец! — Богданов рассмеялся в ответ. — Его песочат, а он положительные стороны в головомойке ищет!

Их смех прервал военный в форме капитана госбезопасности. Он подошел к «Москвичу» в сопровождении трех лейтенантов, оглядел группу бойцов «Дона» и безошибочно определил в Богданове командира, несмотря на то что все бойцы были одеты в штатское.

— Вы старший? — обратился капитан к Богданову. — Подполковник Богданов?

— Он самый, — пользуясь, что носит более высокое звание, не по уставу ответил Богданов.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться, — чеканя каждое слово, произнес капитан.

— Обратись, капитан, я не против, — вести переговоры согласно уставу Богданову жутко не хотелось.

— Получен приказ отконвоировать двух задержанных в камеры предварительного заключения, — чуть снизив пыл, доложил капитан. — Ордеров не выписывали, действуем по устному приказу полковника Голикова, особый отдел при КГБ.

— Ладно, расслабься, отдам я тебе арестантов, — произнес Богданов и склонился к окну машины. — Все, ребятушки, пришли по ваши души. Выметайтесь из моей машины.

— Товарищ, товарищ, вы скажите им, что я сирийский подданный и имею дипломатический статус неприкосновенности, — залепетал Башар Хаддад, который с того момента, как сел в машину, не произнес ни слова. — Скажите им, прошу вас! Они должны дать мне телефон. Я должен позвонить в посольство!

— Не переживай, Хаддад, о тебе уже доложено, — ответил Богданов и обратился к Тимофею: — Ну, а каково твое последнее желание?

— Да чего теперь желать? Человека, с которым я мог бы договориться полюбовно, ты мне все равно не назовешь, ведь так?

— Так, Тимофей, не назову.

— Тогда никаких желаний. Сам человека искать буду. Авось и найдется любитель золотых слитков.

— Ладно, иди уже, хохмач, — поторопил Тимофея майор Дубко. — У самого за душой, поди, ни гроша.

— Думаешь, я из альтруистических побуждений этим занимался? — усмехнулся Тимофей.

— Нет, Тиша, я думаю, ты все свои бабки либо за карточным столом спускаешь, либо на баб тратишь, — выдал Дубко. — А скорее всего, и на то, и на другое. Угадал?

— Да пошел ты, — огрызнулся Тимофей, сердитый тем, как легко его раскусил майор.

— Это ты иди, ловелас, нескоро тебе снова за бабами ухлестывать, — хохотнул Дубко.