– Да. Я еще служу по военному ведомству, – машинально ответил хозяин. – Поэтому называйте меня генерал-майор медслужбы.

– Засим откланяюсь. Чудесные у вас тут места. Полгектара, не меньше, – лучезарно улыбнулся следователь.

– Гектар, – налился кровью хозяин.

Сразу стали видны мешки под глазами и какой-то тусклый блеск глаз. Так у молодых, здоровых и уверенных в себе людей не бывает.

– Может, провожатого дать? – кивнул генерал на прохаживающегося охранника. – Местность, знаете, дачная, у нас все бывает. Да что там у нас… В столице среди бела дня и изнасиловать и убить могут. Сколько случаев наблюдается. Кошмар. Желаю успешного продвижения по служебной лестнице.

Знает, гад, про изнасилование. Знает. И намекает, что знает. Рисковый дядя. А про лестницу служебную зря. Все знают, что она человеческим жиром смазана и кровью полита неоднократно.

Антоненко не рискнул идти прямиком на станцию. Выбрал кружной путь. Не успел выйти за ворота, как в воздухе поплыл далекий колокольный звон. Борис остановился и прислушался. В церквах звонят либо извещая о службе, о ее кульминации, либо призывая на службу, а также в большие праздники. Сегодня никакого праздника не было. Антоненко воспринял колокольный звон как знак одобрения своих действий. Он приблизился к станционному зданию по боковой тропинке вдоль путей и сразу заметил почти весь личный состав отделения милиции на перроне на Москву. Чертыхнулся. Надо же было такому сложиться, что его машина сломалась именно сегодня. А милиции полно неспроста. Коли у генерала длинные руки в Москве, почему бы ему не протянуть их и сюда. А что? Живет как местный барин. Маленькую больничку поселковую, наверное, осчастливил каким-нибудь списанным прибором. Наверняка в свое время осчастливливал инквизиторов кое-чем. Пропал же «уазик» с аппаратом переливания крови. Нашли только сгоревший остов. Надо бы покопаться в этом. Кто нашел, что из сгоревшего осталось в салоне?.. Вопросов тьма. А дело-то ясное было.

Следователь развернулся и пошел прочь в сторону Москвы по тропинке, вьющейся вдоль насыпи. Он решил сесть в электричку на следующей станции. Шел споро, потому что смеркалось. Сначала этот случай в поезде, потом продержали в милиции и сам разговор. Времени потрачено уйма. Но и сделано немало. Все-таки зацепил дедушку военной медицины.

Быстро смеркалось. Борис услышал, как хрустнула ветка слева от тропинки. Кто-то шел параллельно. Угрозы, брошенные генералом вскользь, приобретали реальность. Две драки в один день – это уже много. Он сунул руку в карман и нащупал связку ключей. Стараясь не звенеть, распределил их между пальцами так, что само кольцо с личной печатью оказалось в кулаке. Печать старая. Медная. Приятно холодила вспотевшую ладонь.

Как они его вычислили, подумал он, хотя люди умные. Сунулись на станцию, мобилизовали местных стражей порядка. Те нашли бы, к чему придраться. Если же он не появился, значит, пошел перегон пешком. Кто же пойдет в обратную сторону? Ясно, что к Москве. Треск слышался все ближе. Вот, гад, даже не скрывается, подумал Борис. Страшно не было. Досада. Как это он не учел такой вариант. Это все история с Зойкой выбила из него профессиональный нюх. Впереди светлела поляна. На таких хорошо проводить пикники. Где-то неподалеку шумел ручей.

Они вышли на освещенный пятачок почти одновременно. Сбоку от Бориса застыла бесформенная тень непонятной конфигурации. Словно человек натянул на себя брезентовый чехол от машины. Сопел под ним и стоял. Ну иди! Антоненко подобрался для броска в сторону.

Тень сопела и не двигалась.

– Ну иди, чего встал? – громко предложил Борис.

Ему показалось, что нападавший брезгливо фыркнул. По-лошадиному.

Взошедшая луна сбросила лохмотья облаков, и Антоненко облегченно вздохнул: метрах в семи сбоку стоял не дюжий охранник в чехле от машины, а лось. Обыкновенный подмосковный лось. Стоял и фыркал по-лошадиному. Антоненко вдруг вспомнил, что у него в папке лежит бутерброд. Теперь уже сам стараясь не спугнуть зверя, достал его и, развернув, положил на землю. Отошел. Лось ждал, когда человек уйдет совсем, и следователь пошел по тропинке с легким сердцем. Начавшаяся так неудачно сегодня служебная командировка в Подмосковье закончилась.

Лось провожал его до самых огней следующей станции.

Глава 32.

Электричка из новых подъезжала к Москве. Гордеев не замечал комфорта, который ему пообещали в поездке, ни когда ехал туда, ни теперь, возвращаясь. И если «туда» он был занят в основном составлением новых, немыслимых версий, то «обратно» у него их было еще больше. Правда, других. В небольшом чемоданчике, непременном спутнике адвоката, лежала коробка с письмами, фотографиями и дневником. Но это только на первый взгляд бумаги. Если проанализировать находки и сопоставить их с тем, что обнаружилось на чердаке маленького частного домика в рабочем районе Рязани, можно было бы сделать далеко идущие выводы.