Все выбрали направления.

– А ты?

– А я на юг, – сказал Эдик.

– Туда же Газаев пошел.

– Он-то мне и нужен, – кивнул Эдик на автомат.

– Хозяин – барин.

И разошлись в разные стороны. Некоторое время омоновец шел вместе со своей группой, потом попросил их следовать дальше. Ему надо вернуться. Никто не возражал. Сказали, подождут. Обратно он добрался быстрее. Оно и понятно – дорога знакома. Перед поляной замедлил шаг и осторожно выглянул. На поляне над трупом старшего охранника склонился Эдик и что-то делал. Отошел к коновязи, подобрал соответствующую его вкусу жердь и, вернувшись, воткнул в задний проход мертвеца. Плюнул на распростертое тело и скрылся в кустах. Липецкий осторожно раздвинул ветки и шагнул к телу. Постоял. Тоже плюнул. Затем вырвал из тела жердь и на манер копья закинул ее подальше. Незачем им уподобляться. К тому же вернувшиеся и так обнаружат его изрезанное лицо и подумают, что над их товарищем издевались. Ничего хорошего от погони он ожидать не мог, но лишних мучений при поимке ни для себя, ни для других не хотел. Хотя на пулю и не рассчитывал…

А Николай смог идти всего четыре часа. Кружилась голова. Непрерывно знобило. Хотелось пить. Вначале он лизал валуны, когда-то скатившиеся с гор, но вставшее солнце быстро подсушило росу. Однажды посчастливилось – наткнулся на целую выемку дождевой воды или конденсата. Выпил. Это позволило сделать еще километр. Потом все вокруг потеряло смысл, кроме горы, перевалить которую поставил своей целью. Уже на самом закате взобрался-таки, и открывшаяся его глазам картина поразила: внизу и чуть левее в сумерках угадывалась долина, окаймленная горными вершинами, краснеющими отраженным закатным светом. На одной из них на фоне неба четко вырисовывалась пограничная сторожевая вышка. Это была граница с Грузией.

Беглец потерял сознание. Так бывает: когда цель видна, когда удачу уже можно ухватить за хвост, силы вдруг покидают тебя и ты ничегошеньки не можешь сделать…

Глава 22.

В узком коридоре консультации Юрия Гордеева все-таки перехватил Толик Поломаев, его коллега, отличающийся сверхобщительностью и фантастической информированностью во всех мыслимых и немыслимых областях знания. У него было лишь одно опасное свойство – он «стоял на картотеке», то есть был платным адвокатом какого-то крупного криминального авторитета. Деньги он получал огромные. С пугающей регулярностью. Кроме пустяковых консультаций и советов, от него пока ничего не требовалось. До поры до времени. Пока его патрон в безопасности. Зато уж в случае чего!.. Открутят его по полной программе.

Период затишья у Толика длился уже почти два года. Нервы адвоката Поломаева были на пределе. Предчувствуя, что за все придется отрабатывать горьким потом и живой соленой кровью, Поломаев все свое время тратил на установление выгодных рабочих связей. Во всех закоулках судопроизводства. И тюремной системы. Ему интересно и важно было все, любая мелкая сошка. Узнает, что у тебя, например, дружеские отношения с прапорщиком какого-то следственного изолятора, пусть даже в Чимкенте, все равно тут же незаметно пролезет к тебе в друзья, выведает все, напросится, чтоб познакомил с прапорщиком. И не поленится, напишет ему письмецо приятное, подарочек пошлет, установит выгодный контакт. Страх перед неведомым будущим гнал его без направления, без цели.

Вообще-то таких не очень много. Кто-то таким завидует, их деньгам. Многие считают Поломаева счастливчиком. Ну а на самом деле мало кто согласился бы вот так – даже за очень приличные деньги – жить в постоянном ожидании обвала, потока невозможных требований, а в результате – петли и пули. В любой момент!

И семью не заведешь – жалко.

– Казус! – Поломаев спешил остановить Гордеева, удержать, пообщаться, а в глазах тоска, будто прощается навеки. – Ты не представляешь себе! Помнишь, я вел защиту насильника? Это там, где парень соседку, пожилую тетку, избил и изнасиловал. Утром. Помнишь? Я тебе рассказывал.

– Что-то смутно припоминаю. – Гордеев нарочно остановился на пороге кабинета. Потому что, если запустишь Поломаева внутрь, потом никакими силами не вытолкаешь.

– Муж уходит на работу, а ключи от гаража забыл в другой куртке. Вернулся, а дома полный амбец! Соседский парнишка насилует его жену прямо на полу в прихожей! Вспомнил?

– Ну. Ты же выяснил, что пацан на момент совершения не был совершеннолетним.

– Ты послушай! – Поломаев выпуклым животом подтолкнул Гордеева в кабинет, но тот устоял, не пустил. – Я ставил на следствии и на суде вопрос насчет превышения пределов необходимой обороны. Это по поводу избиения этого пацана. Ну, думаю, скостят еще половину. Пошел с матерью клиента поговорить. И так, между прочим, внимательно огляделся в спальне, где парень этот жил. И ты представляешь?.. Я там нашел порнографические журналы!

– Как удивительно, – скучно ухмыльнулся Гордеев. – Так он, оказывается, не только насильник. Но еще и онанист? Это что, социально опасно?